<<< К списку стенограмм

Выступление в школе Саутфилда-Лэйтрепа

Southfield-Lathrup High School

19301 West Twelve Mile Road

Lathrup Village, MI 48076 USA

22 января 1979 г.

 

Стенография: Виталий Рыбин

(редакция: 26 июля 2021 г.)

 

1. От границы мы Землю вертели назад

2. Я вам мозги не пудрю

3. Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю

4. Который раз лечу «Москва – Одесса»

5. Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса

6. В Ленинграде-городе

7. Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу

8. Я не люблю фатального исхода

9. За меня невеста отрыдает честно

10. Вдох глубокий, руки шире

11. Я бегу, топчу, скользя

12. Разбег, толчок... И — стыдно подыматься

13. Во хмелю слегка

14. Что за дом притих

15. Дорогая передача!

16. Чтоб не было следов, повсюду подмели

17. Сам виноват — и слёзы лью, и охаю

18. Произошёл необъяснимый катаклизьм

19. Я — самый непьющий из всех мужиков

20. Час зачатья я помню неточно

21. Сыт я по горло, до подбородка

22. Себя от надоевшей славы спрятав

23. Я скачу, но я скачу иначе

24. Над Шереметьево

25. Считай по-нашему, мы выпили немного

26. Я вышел ростом и лицом

27. А у дельфина

 

 

Стенограмма

 

От границы мы Землю вертели назад —(1)

Было дело сначала, —

Но обратно её закрутил наш комбат,

Оттолкнувшись ногой от Урала.

 

Наконец-то нам дали приказ наступать,

Отбирать наши пяди и крохи, —

Но мы помним, как солнце отправилось вспять

И едва не зашло на Востоке.

 

Мы не меряем Землю шагами,

Понапрасну цветы теребя, —

Мы толкаем её сапогами —

От себя, от себя!

 

И от ветра с Востока пригнулись стога,

Жмётся к скалам отара.

Ось земную мы сдвинули без рычага,

Изменив направленье удара.

 

Не пугайтесь, когда не на месте закат, —

Судный день — это сказки для старших, —

Просто Землю вращают куда захотят

Наши сменные роты на марше.

 

Мы ползём, бугорки обнимаем,

Кочки тискаем — зло, не любя,

И коленями Землю толкаем —

От себя, от себя!

 

Здесь никто б не нашёл, даже если б хотел,

Руки кверху поднявших.

Всем живым — ощутимая польза от тел:

Как прикрытье используем павших.

 

Этот глупый свинец всех ли сразу найдёт,

Где настигнет — в упор или с тыла?

Кто-то там впереди навалился на дот —

И Земля на мгновенье застыла.

 

Я ступни свои сзади оставил,

Мимоходом по мёртвым скорбя, —

Шар земной я вращаю локтями —

От себя, от себя!

 

Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,

Принял пулю на вдохе, —

Но на запад, на запад ползёт батальон,

Чтобы солнце взошло на востоке.

 

Животом — по грязи, дышим смрадом болот,

Но глаза закрываем на запах.

Нынче по́ небу солнце нормально идёт,

Потому что мы рвёмся на запад!

 

Руки, ноги — на месте ли, нет ли, —

Как на свадьбе росу пригубя,

Землю тянем зубами за стебли —

На себя! От себя!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Будьте любезны, включите свет в зале. Свет в зале...

Добрый вечер! Значит, эта песня просто как визитная карточка, чтоб вы не сомневались, что перед вами тот человек, которого вы ждали. Песня эта называется «Мы вращаем Землю». Теперь немножечко о введении, о том, как это будет сегодня. Я приехал в Америку по приглашению Квинс колледж(2), и э... вначале у нас были сделаны такие э... маленькие короткие переводы. Мы работали в Нью-Йорке, в Бруклине и в Квинсе(3). Сидел переводчик, который придал даже какую-то новую окраску, потому что люди, сидящие в зале, понимали и по-английски, и по-русски, и м... были сделаны переводы на очень высоком уровне... Профессор, такой Барри Рубин, друг мой, который меня и приглашал(4). Но он, к сожалению, не смог поехать в поездку. Но меня предупредили, что здесь почти больше половины людей, которые владеют русским языком. И, значит, что... Ну вот, тогда, значит, у нас не будет никаких отклонений сегодня, и я надеюсь, что все всё поймут — все тонкости и нюансы. Хотя я вам должен сказать, для меня было очень интересным эти переводы в дву... по двум причинам: во-первых, я слышал, как реагировали на переведённые на английский язык песни зрители, это первое; а во-вторых, это давало мне возможность немножечко передохнуть. Потому что песен очень много, и потому что я работаю в... с отдачей, и мне нужны маленькие паузы. Но я их, в этот раз, надеюсь, буду заполнять, м-м... Эти паузы, вот, для отдыха, я их буду заполнять какими-то разговорами очень короткими, в которых будет информация, я надеюсь, для вас любопытная.

Следующая песня называется... [Аплодисменты] Спасибо. Следующая песня называется «Тот, который не стрелял».

 

Я вам мозги не пудрю —(5)

Уже не тот завод:

В меня стрелял поутру

Из ружей целый взвод.

За что мне эта злая,

Нелепая стезя —

Не то чтобы не знаю, —

Рассказывать нельзя.

 

Мой командир меня почти что спас,

Но кто-то на расстреле настоял...

И взвод отлично выполнил приказ, —

Но был один, который не стрелял.

 

Судьба моя лихая

Давно наперекос:

Однажды «языка» я

Добыл, да не донёс, —

И странный тип Суэтин,

Неутомимый наш,

Ещё тогда приметил

И взял на карандаш.

 

Он выволок на свет и приволок

Подколотый, подшитый матерьял...

Никто поделать ничего не смог.

Нет — смог один, который не стрелял.

 

Рука упала в пропасть

С дурацким звуком «Пли!» —

И залп мне выдал пропуск

В ту сторону земли.

Но слышу: «Жив, зараза, —

Тащите в медсанбат.

Расстреливать два раза

Уставы не велят».

 

А врач потом всё цокал языком

И, удивляясь, пули удалял, —

А я в бреду беседовал тайком

С тем пареньком, который не стрелял.

 

Я раны, как собака, —

Лизал, а не лечил;

В госпиталях, однако, —

В большом почёте был.

Ходил в меня влюблённый

Весь слабый женский пол:

«Эй ты, недострелённый,

Давай-ка на укол!»

 

Наш батальон геройствовал в Крыму,

И я туда глюкозу посылал —

Чтоб было слаще воевать ему.

Кому? Тому, который не стрелял.

 

Я пил чаёк из блюдца,

Со спиртиком бывал...

Мне не пришлось загнуться,

И я довоевал.

В свой полк определили, —

«Воюй! — сказал комбат. —

А что недострелили —

Так я невиноват».

 

Я очень рад был — но, присев у пня,

Я выл белугой и судьбину клял:

Немецкий снайпер дострелил меня, —

Убив того, который не стрелял.

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Меня очень часто спрашивают, почему так много я пишу песен на военные сюжеты. Но это совсем, конечно не потому, что я прошёл через войну, а просто потому, что для своих песен я стараюсь выбирать людей, которые находятся в крайней ситуации, в момент высшего нервного напряжения, в момент риска, когда они доведены до отчаяния, до предела, у которых что-то сломалось, произошло, а не тех, которые жуют или отдыхают в данный момент. И вот таких людей я нахожу там чаще, чем здесь.

Ну вот. Я прошу вас, пожалуйста, не надо бегать здесь, ходить и мешать. Вот. И э... всё равно не принимайте это песни как песни-ретроспекции в прошлое, а как, скажем, ассоциации. Потому что всё равно эти песни написаны человеком, который живёт сейчас, для тех людей, которые сейчас живут. Значит, я надеюсь, что они современны.

Теперь следующая песня, которая была бестселлером в течение нескольких лет, как зде́сь принято говорить, — только та́м. Песня эта называлась, э... называется «Кони привередливые». [Аплодисменты].

­

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю

Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...

Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю, —

Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые —

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

Мы успели... Сгину я — меня пушинкой ураган сметёт с ладони,

И в санях меня галопом повлекут по снегу утром, —

Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,

Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Не указчики вам кнут и плеть.

Но что-то кони мне попались привередливые —

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий, —

Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!

Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий,

Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Умоляю вас вскачь не лететь!

Но что-то кони мне попались привередливые...

Коль дожить не успел, так хотя бы — допеть!

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

[Аплодисменты].

Шуточная песня, которая называется «Москва – Одесса». [Аплодисменты].

 

Который раз лечу «Москва – Одесса», —(6)

Опять не выпускают самолёт.

А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса —

Надёжная, как весь гражданский флот.

 

Над Мурманском — ни туч, ни облаков,

И хоть сейчас лети до Ашхабада,

Открыты Киев, Харьков, Кишинёв,

И Львов открыт, — но мне туда не надо!

 

Сказали мне: «Сегодня не надейся —

Не стоит уповать на небеса!»

И вот опять дают задержку рейса на Одессу:

Теперь — обледенела полоса.

 

А в Ленинграде — с крыши потекло, —

И что мне не лететь до Ленинграда?!

В Тбилиси — там всё ясно, там тепло,

Там чай растёт, — но мне туда не надо!

 

Я слышу: ростовчане вылетают, —

А мне в Одессу надо позарез!

Но надо мне туда, куда меня не принимают, —

И потому откладывают рейс.

 

Мне надо — где сугробы намело,

Где завтра ожидают снегопада!..

А где-нибудь всё ясно и светло —

Там хорошо, — но мне туда не надо!

 

Отсюда не пускают, а туда не принимают, —

Несправедливо — грустно мне, — но вот

Нас на посадку скучно стюардесса приглашает,

Доступная, как весь гражданский флот.

 

Открыли самый дальний закуток,

В который не заманят и награды,

Открыт закрытый порт Владивосток,

Париж открыт, — но мне туда не надо!

 

Взлетим мы, распогодится — теперь запреты снимут!

Напрягся лайнер, слышен визг турбин...

А я уже не верю ни во что — меня не примут, —

Опять найдётся множество причин.

 

Мне надо — где метели и туман,

Где завтра ожидают снегопада!..

Открыты Лондон, Дели, Магадан —

Открыто всё, — но мне туда не надо!

 

Я прав, хоть плачь, хоть смейся, —

    но опять задержка рейса —

И нас обратно к прошлому ведёт

Вся стройная, как «ТУ», та стюардесса мисс Одесса, —

Похожая на весь гражданский флот.

 

Опять дают задержку до восьми —

И граждане покорно засыпают...

Мне это надоело, чёрт возьми, —

И я лечу туда, где принимают!

 

Мне это надоело, чёрт возьми, —

И я лечу туда, где принимают!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

И ещё... ещё одна шуточная песня, которая называется «Песенка о переселении душ». Дело в том, что наша душа, как считают индусы, она, ну, не... не умирает вместе с нами, а переселяется куда-нибудь, куда сможет: в животных, в предметы, в растения. Кому не повезёт — в каких-нибудь насекомых, каракатиц, а кому повезёт — то и в людей, иногда в хороших. Вот «Песенка о переселении душ».

 

                Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса,(7)

Кто ни во что не верит — даже в чёрта, на́зло всем, —

Хорошую религию придумали индусы:

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

 

                                Стремилась ввысь душа твоя —

Родишься вновь с мечтою,

Но если жил ты как свинья —

Останешься свиньёю.

 

                Пусть косо смотрят на тебя — привыкни к укоризне, —

Досадно — что ж, родишься вновь на колкости горазд.

А если видел смерть врага ещё при этой жизни —

В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.

 

                                Живи себе нормальненько —

Есть повод веселиться:

Ведь, может быть, в начальника

Душа твоя вселится.

 

                Пускай живёшь ты дворником — родишься вновь прорабом,

А после из прораба и до министра дорастёшь, —

Но если туп, как дерево — родишься баобабом

И будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь.

 

                                Досадно попугаем жить,

Гадюкой с длинным веком, —

Не лучше ли при жизни быть

Приличным человеком?!

 

                Так кто есть кто, так кто был кем? — мы никогда не знаем.

«Кто был никем, тот станет всем» — задумайся о том!

Быть может, тот облезлый кот — был раньше негодяем,

А этот милый человек — был раньше добрым псом.

 

                                Я от восторга прыгаю,

Я обхожу искусы, —

Удобную религию

Придумали индусы!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Почти из всех городов, в которых я бываю на гастролях, там, или просто в поездках, я привожу такие зарисовки, которые не тянут на песню, потому что в них нет единой проблемы, которая разрабатывается, и нет сюжета точного. В них есть только то, на что упал взгляд в данный момент. Вот была такая песня, может быть, здесь есть ленинградцы... Такие... такая песня о Ленинграде. Подобные... Вот. «В Ленинграде-городе» была пе...

 

В Ленинграде-городе

у Пяти Углов(8)

Получил по морде

Саня Соколов:

Пел немузыкально,

скандалил, —

Ну и, значит, правильно,

что дали.

 

Помните, да?

А вот ещё бы... такая песня новая, которая называется «Зарисовка о Париже, или Письмо к другу».

 

Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу —(9)

И то, что слышу, и то, что вижу, —

Пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку:

Когда состарюсь — издам книжонку

 

Про то, что, Ваня-Ваня-Ваня-Ваня, мы с тобой в Париже

Нужны — как в бане пассатижи.

 

Все эмигранты там второго поколенья —

От них сплошные недоразуме<...>ья:

Они всё путают — и имя, и названья, —

И ты бы, Ваня, у них был — «Ванья».

 

А в общем, Ваня-Ваня-Ваня-Ваня, мы с тобой в Париже

Нужны — как в бане пассатижи.

 

Я сам завёл с француженкою шашни,

Мои друзья теперь — и Пьер, и Жан.

И вот плюю я с Эйфелевой башни

На головы беспечных парижан!

 

Проникновенье наше по планете

Особенно заметно вдалеке:

В общественном парижском туалете

Есть надписи на русском языке!

 

А в общем, Ваня-Ваня-Ваня-Ваня, мы с тобой в Париже

Нужны — как в русской бане лыжи!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Я получаю очень много писем... писем от разных людей — иногда до сотни в день приходит и на театр, и домой, — где меня часто спрашивают... Среди разных вопросов, просто праздных, например, такой вопрос: не воевал ли я, не плавал ли, не сидел ли, не шоферил ли, не летал ли и так далее. Это из-за того, что почти все мои песни написаны от первого лица. Я всегда говорю «я», но это не от нескромности, не оттого, что я на себя много беру. Конечно, я не мог пройти через всё абсолютно — из-за того хотя бы, что просто слишком мало времени прошло. Но из-за того, что е... есть в этом доля моего авторского домысла и, самое главное, моё собственное мнение или суждение о том, о чём я пою, — значит, я имею право говорить «я», мне так удобней, и поэтому многие песни мои называются «песни-монологи». Вот такая «песня-монолог»... Следующая песня, которая называется «Я не люблю». Она является как бы ответом на половину из тех вопросов, которые мне задают в письмах.

 

Я не люблю фатального исхода,

От жизни никогда не устаю,

Я не люблю любое время года,

Когда весёлых песен не пою.

 

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и ещё —

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

 

Я не люблю, когда — наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

 

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или — когда всё время против шерсти,

Или — когда железом по стеклу.

 

Я не люблю уверенности сытой, —

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, коль слово «честь» забыто

И коль в чести наветы за глаза.

 

Когда я вижу сломанные крылья —

Нет жалости во мне, и неспроста:

Я не люблю насилье и бессилье, —

Вот только жаль распятого Христа.

 

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более — когда в неё плюют.

 

Я не люблю манежи и арены:

На них мильон меняют по рублю.

Пусть впереди большие перемены —

Я это никогда не полюблю!

 

[Аплодисменты].

 

За меня невеста отрыдает честно,

За меня ребята отдадут долги,

За меня другие отпоют все песни,

И, быть может, выпьют за меня враги.

 

За меня другие отпоют все песни,

И, быть может, выпьют за меня враги.

 

Не дают мне больше интересных книжек,

И моя гитара — без струны.

И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,

И нельзя мне солнца, и нельзя луны.

 

И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,

И нельзя мне солнца, и нельзя луны.

 

Мне нельзя на волю — не имею права, —

Можно лишь — от двери до стены.

Мне нельзя налево, мне нельзя направо —

Можно только неба кусок, можно только сны.

 

Сны — про то, как выйду, как замок мой снимут,

Как мою гитару отдадут.

Кто меня там встретит, как меня обнимут

И какие песни мне споют.

 

Кто меня там встретит, как меня обнимут

И какие песни мне споют.

 

[Аплодисменты]. Благодарю.

Теперь несколько шуточных спортивных песен. Я задумал написать их сорок девять, по количеству видов спорта в «Спортлото»(10), — всегда об этом заявляю. И они немножечко множатся... так потихоньку, вернее, они множатся. Но пока несколько из них — я всего не успел сделать. Первая песня, — наверняка, многие из вас уже и слышали, — называется она «Утренняя гимнастика», для бодрости. Полностью, полностью пою — полный вариант.

 

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите — три-четыре! —

Бодрость духа, грация и пластика!

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока ещё, —

гимнастика!

 

Если вы в своей квартире, —

Лягте на пол — три-четыре! —

Выполняйте правильно движения!

Прочь влияние извне —

Привыкайте к новизне, —

Вдох глубокий до изне-

можения!

 

Очень вырос в целом мире

Гриппа вирус — три-четыре! —

Ширится, растёт заболевание.

Если хилый — сразу гроб!

Сохранить здоровье чтоб —

Применяйте, люди, об-

тирания!

 

Если вы уже устали —

Сели-встали, сели-встали, —

Не страшны вам Арктика с Антарктикой!

Главный академик Иоффе(11)

Доказал: коньяк и кофе

Вам заменит спорта профи-

лактика!

 

Разговаривать не надо —

Приседайте до упада,

Да не будьте мрачными и хмурыми!

Если очень вам неймётся —

Обтирайтeсь чем придётся,

Водными займитесь проце-

дурами!

 

Не страшны дурные вести —

Мы в ответ бежим на месте, —

В выигрыше даже начинающий.

Красота — среди бегущих

Первых нет и отстающих, —

Бег на месте общеприми-

ряющий!

 

[Аплодисменты].

Ещё одна шуточная песня, которая называется «Марафон, или Бег на длинную дистанцию». Но написана она не по поводу бега, а по поводу некоторых комментариев э... по телевидению к хоккейным матчам. Когда вдруг Я... Ян Спарре(12) или Озеров(13) бравым голосом вдруг объявят: «Вот ещё одну шайбу забили наши чехословацкие друзья», — а вы думаете, какие же они к дьяволу друзья, если шайбу забили. Они на поле — соперники и противники, верно? А друзья они совсем в другой обстановке, там, где придётся. А на поле — нет. [Аплодисменты].

 

Я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу,(14)

бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу,

бегу (долго бегу — потому что сорок километров бежать),

я бегу, бегу, топчу, скользя

По гаревой дорожке, —

Мне есть нельзя, мне пить нельзя,

Мне спать нельзя — ни крошки.

 

А вот, может, пока я бегу, я гулять хочу

У Гурьева Тимошки, —

Так нет: бегу, бегу, топчу

По гаревой дорожке.

 

А гвинеец Сэм Брук

Обошёл меня на круг, —

А ещё вчера все вокруг

Мне говорили: «Сэм — друг!

Сэм — наш, — говорили, — гвинейский друг!»

 

Вот друг гвинеец так и прёт —

Всё больше отставание, —

Ну, я надеюсь, что придёт

Второе мне дыхание.

 

Потом я третье за ним ищу,

Потом четвёртое дыханье, —

Ну, я на пятом-то сокращу

С гвинейцем расстоянье!

 

Нет, ну тоже мне, а? Гляди, хорош друг!

Гляди: обошёл меня на круг!

А ещё вчера все вокруг

Мне говорили: «Сэм — друг!

Сэм — наш, — говорили, — гвинейский друг!»

 

Гвоздь программы — марафон,

А градусов — все тридцать, —

Но к жаре привыкший он —

Вот он и мастерится.

 

Я б ещё поглядел бы на него,

Когда бы было минус тридцать!

Ну, а теперь, конечно, — достань его, —

Осталось — что? Да токо материться!

 

Не, ну тоже мне, а? Гляди, хорош друг!

Гляди, что делает: обошёл на третий круг!

Нужен мне такой друг, —

Как его — даже забыл... Сэм Брук!

Сэм — наш гвинейский Брут!

 

[Аплодисменты].

«Песня про прыгуна в высоту», но только такой модернизированный вариант, который, как ни странно, я сделал задолго до своего... до свой поездки, а он оказался очень уместным именно вот в этой поездке. Щас вы услышите, почему.

 

Разбег, толчок... И — стыдно подыматься:(15)

Во рту опилки, слёзы из-под век, —

На рубеже проклятом «два двенадцать»

Мне планка преградила путь наверх.

 

Я призна́юсь вам как на духу:

Такова вся спортивная жизнь, —

Лишь мгновение ты наверху —

И стремительно падаешь вниз.

 

Но съем плоды запретные с древа я,

И за хвост подёргаю славу я.

У кого толчковая — левая,

А у меня толчковая — правая!

 

Разбег, толчок... Свидетели паденья

Свистят и тянут за ноги ко дну.

Мне тренер мой сказал без сожаленья:

«Да ты же, парень, прыгаешь в длину!

 

У тебя — растяженье в паху;

Прыгать с правой — дурацкий каприз, —

Не удержишься ты наверху —

Ты стремительно падаешь вниз».

 

Но съем плоды запретные с древа я,

И за хвост подёргаю славу я, —

У кого толчковая — левая,

А у меня толчковая — правая!

 

Разбег, толчок... Мне не догнать канадца —

Он мне в лицо смеётся на лету!

Я снова планку сбил на «два двенадцать» —

И тренер мне сказал напрямоту,

 

Что — начальство в десятом ряду,

И что мне прополощут мозги,

Если враз, в сей же час не сойду

Я с неправильной правой ноги.

 

Но я лучше выпью зелье с отравою,

Я над собою что-нибудь сделаю —

Но свою неправую правую

Я не сменю на правую левую!

 

Трибуны дружно начали смеяться —

Но пыл мой от насмешек не ослаб:

Разбег, толчок, полёт... И «два двенадцать» —

Теперь уже мой пройденный этап!

 

И пусть болит моя травма в паху,

И пусть допрыгался до хромоты, —

Но я всё-таки был наверху —

И меня не спихнуть с высоты!

 

Я им всем показал «ху из ху», —

Жаль, жена подложила сюрприз:

Пока я был на самом верху —

Она с кем-то спустилася вниз...

 

[Аплодисменты].

Песня, которая недавно звучала в кинофильме «Единственная»(16), у Хейфица Иосифа Моисеевича(17), так что э... Вот эта песня называется «Погоня». «Погоня» — это стилизация под песню «Очи чёрные». Вот. И... Они даже там и упоминаются.

 

Во хмелю слегка(18)

Лесом правил я.

Не устал пока, —

Пел за здравие.

А умел я петь

Песни вздорные:

«Как любил я вас,

Очи чёрные...»

 

То плелись, то неслись, то трусили рысцой.

И болотную слизь конь швырял мне в лицо.

Только я проглочу вместе с грязью слюну,

Штофу горло скручу — и опять затяну:

 

«Очи чёрные!

Как любил я вас...»

Но — прикончил я

То, что впрок припас.

Головой тряхнул,

Чтоб слетела блажь,

И вокруг взглянул —

И присвистнул аж:

 

Лес стеной впереди — не пускает стена, —

Кони пря́дут ушами, назад подают.

Где просвет, где прогал — не видать ни рожна!

Колют иглы меня, до костей достают.

 

Коренной ты мой,

Выручай же, брат!

Ты куда, родной, —

Почему назад?!

Дождь — как яд с ветвей —

Недобром пропах.

Пристяжной моей

Волк нырнул под пах.

 

Вот же пьяный дурак, вот же на́лил глаза!

Ведь погибель пришла, а бежать — не суметь, —

Из колоды моей утащили туза,

Да такого туза, без которого — смерть!

 

Я ору волкам:

«Побери вас прах!..» —

А коней моих

Подгоняет страх.

Шевелю кнутом —

Бью кручёные

И ору притом:

«Очи чёрные!..»

 

Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс —

Бубенцы плясовую играют с дуги.

Ах вы кони мои, погублю же я вас, —

Выносите, друзья, выносите, враги!

 

...От погони той

Даже хмель иссяк.

Мы на кряж крутой —

На одних осях,

В хлопьях пены мы —

Струи в кряж лились, —

Отдышались, отхрипели

Да откашлялись.

 

Я лошадкам забитым, что не подвели,

Поклонился в копыта, до самой земли,

Сбросил с воза манатки, повёл в поводу...

Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!

 

...Сколько кануло, сколько схлынуло!

Жизнь кидала меня — не докинула.

Может, спел про вас неумело я,

Очи чёрные, скатерть белая?!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Вторая серия этой песни, которая называется «Баллада о старом доме».

 

Что за дом притих,(19)

Погружён во мрак,

На семи лихих

Продувных ветрах,

Всеми окнами

Обратясь в овраг,

А воротами —

На проезжий тракт?

 

Ох, устал я, устал, — а лошадок распряг.

Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!

Никого, — только тень промелькнула в сенях

Да стервятник спустился и сузил круги.

 

В дом заходишь как

Всё равно в кабак,

А народишко —

Каждый третий — враг.

Своротят скулу,

Гость непрошеный!

«Образа» в углу —

И те перекошены.

 

И затеялся смутный, чудной разговор,

Кто-то песню стонал и гитару терзал,

И припадочный малый — придурок и вор —

Мне тайком из-под скатерти нож показал.

 

«Кто ответит мне —

Что за дом такой,

Почему — во тьме,

Как барак чумной?

Свет лампад погас,

Воздух вылился...

Али жить у вас

Разучилися?

 

Двери настежь у вас, а душа взаперти.

Кто хозяином здесь? — напоил бы вином».

А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути —

И людей позабыл,— мы давно так живём!

 

Тра́ву кушаем,

Век — на щавеле,

Скисли душами,

Опрыщавели,

Да ещё вином

Много тешились, —

Разоряли дом,

Дра́лись, вешались».

 

«Я коней заморил,— от волков ускакал.

Укажите мне край, где светло от лампад,

Укажите мне место, какое искал, —

Где поют, а не стонут, где пол не покат».

 

«О таких домах

Не слыхали мы,

Долго жить впотьмах

Привыкали мы.

Испокону мы —

В зле да шёпоте,

Под иконами

В чёрной копоти».

 

И из смрада, где косо висят «образа»,

Я башку очертя гнал, забросивши кнут,

Куда кони несли да глядели глаза,

И где люди живут, и — как люди живут.

 

...Сколько кануло, сколько схлынуло!

Жизнь кидала меня — не докинула.

Может, спел про вас неумело я,

Очи чёрные, скатерть белая?!

 

[Аплодисменты]. <...> [Аплодисменты].

Шуточная песня, которая называется «Письмо в редакцию телевизионной передачи “Очевидное — невероятное” из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи»(20). Значит, э... это песня по поводу того, что щас много разговоров ходит о разных чудесах, которые, якобы, вокруг нас существуют: это и летающие тарелки — некоторые их видели, некоторые в них летали уже. Вот. Это какие-то фили... врачи на Филиппинах, которые режут без ножа(21). И это, конечно, Бермудский треугольник, в котором исчезают самолёты, корабли(22). И, если там находят кого-нибудь живого после катастрофы, тот уже сдвинутый, и с ним невозможно разговаривать. А у нас, знаете, любят писать всякие письма в редакции телепередач, радио, газет и так далее, с просьбой посоветовать или со своими даже советами и предложениями.

 

Дорогая передача!(23)

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова Дача

К телевизеру рвалась, —

Вместо, чтоб поесть, помыться,

Уколоться и забыться,

Вся безумная больница

У экрана собралась.

 

Говорил, ломая руки,

Краснобай и баламут

Про бессилие науки

Перед тайною Бермуд, —

Все мозги разбил на части,

Все извилины заплёл —

И канатчиковы власти

Колют нам в<...>ой укол.

 

Уважаемый редактор!

Слушай, может, лучше — про реактор, а?

Про любимый лунный трактор?!

Ведь нельзя же! — год подряд:

То тарелкими пугают —

Дескать, подлые, летают;

То у вас собаки лают,

То у вас руины — говорят!

 

Мы кой в чём поднаторели:

Мы тарелки бьём весь год —

Мы на них собаку съели, —

Если повар нам не врёт.

А медикаментов груды —

Мы в унитаз, кто не дурак.

Вот это жизнь! И вдруг — Бермуды!

Вот те раз! Нельзя же так!

 

Мы не сделали скандала —

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало —

Вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни

Сети есть у нас и бредни —

И не испортют нам обедни

Злые происки врагов!

 

Это их худые черти

Бермутят воду во пруду,

Это всё придумал Черчилль

В восемнадцатом году!

Мы про взрывы, про пожары

Сочиняли ноту ТАСС...

Но примчались санитары

И зафиксировали нас.

 

                                                <...>

 

<...>

 

<...>

Условье таково: чтоб ехать — по шоссе,(24)

И только по шоссе — бесповоротно.

 

Наматываю мили на кардан

И еду параллельно проводам, —

Но то и дело тень перед мотором —

То чёрный кот, то кто-то в чём-то чёрном.

 

Я знаю — мне не раз в колёса палки ткнут.

Догадываюсь, в чём и как меня обманут.

Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут

И где через дорогу трос натянут.

 

Но стрелки я топлю — на этих скоростях

Песчинка обретает силу пули, —

И я сжимаю руль до судорог в кистях —

Успеть, пока болты не затянули!

 

Наматываю мили на кардан

И еду в направленье к проводам, —

Завинчивают гайки,— побыстрее! —

Не то поднимут трос как раз где шея.

 

И плавится асфальт, протекторы кипят,

Под ложечкой сосёт от близости развязки.

Я голой грудью рву натянутый канат, —

Я жив — снимите чёрные повязки!

 

Кто вынудил меня на жёсткое пари —

Нечистоплотны в споре и расчётах.

Азарт меня пьянит, но, как ни говори,

Я торможу на скользких поворотах.

 

Наматываю мили на кардан

Назло канатам, тросам, проводам, —

Вы только проигравших урезоньте,

Когда я появлюсь на горизонте!

 

Мой финиш — горизонт — по-прежнему далёк,

Я ленту не порвал, но я покончил с тросом, —

Канат не пересёк мой шейный позвонок,

Но из кустов стреляют по колёсам.

 

Меня ведь не рубли на гонку завели, —

Меня просили: «Миг не проворонь ты —

Узнай, а есть предел — там, на краю земли,

<...> можно ли раздвинуть горизонты?»

 

Наматываю мили на кардан.

И пулю в лоб влепить себе не дам.

Но тормоза отказывают, — кода! —

Я горизонт промахиваю с хода!

 

[Аплодисменты].

Зажгите свет в зале, пожалуйста, как было в первом отделении. Свет в зале зажгите, пожалуйста.

Теперь вот я ещё что хотел вам сказать. Дело в том, что я всё время — вы видите — подымаю руку: это как... как бы прекращая аплодисменты. Но среди многочисленных легенд, которые обо мне ходят, одна заключается в том, что я, якобы, не люблю, когда аплодируют. Это неправда. Я нормальный человек и с уважением отношусь к тому, что делает моя публика и мои зрители. Просто я меньше всего стремлюсь к тому, чтоб мои выступления были похожи на концерты. Для меня это встречи. Встречи, которые, поверьте мне, мне, может быть, больше дают даже чем вам. Из-за того, что у меня есть возможность — то, что волнует меня и беспокоит, — высказать такому большому количеству людей. Это очень важно, это не каждому так и везёт. У меня это есть. И поэтому я отношусь вот к таким выступлениям как, действительно, к встречам дома... Дома, потому что всё равно я приехал в гости в эту страну, а вы пришли в гости ко мне за песнями. Так что пусть у нас будет атмосфера как дома. Хотя, конечно, дома лучше, за столом — когда после второй и третьей и так все друг друга любят: уже и петь не надо. Вот. Но всё-таки вот есть нечто, что нельзя определить словами, это... н... нельзя это воспринять: ни ухом, ни глазом, ни... ни носом, ни на ощупь, — никак. Это — то, что можно ухватить только и почувствовать каким-то шестым чувством. Вот это вот слово «контакт». Если это устанавливается — для меня это самая большая награда. Я по привычке... потому что когда я работаю в Москве и в других городах, то э... так люди стараются выказать расположение, что... а времени всегда мало, всегда поджимает: всегда либо спектакль, либо съёмка. И я стараюсь сократить количество времени, пока я не пою, — для того, чтоб больше просто успеть. Поэтому извините, что я вас прерываю. Это не от неуважения, а просто по привычке. Хорошо?

Ну вот. Теперь песня следующая, которая называется... Дорожная песня «Чужая колея».

 

Сам виноват — и слёзы лью,

и охаю(25)

Попал в чужую колею

глубокую.

Я цели намечал свои

на выбор сам —

А вот теперь из колеи

не выбраться.

 

Крутые скользкие края

Имеет эта колея.

 

Я кляну проложивших её —

Скоро лопнет терпенье моё —

И склоняю, как школьник плохой:

Колею, в колее, с колеёй...

 

Но почему неймётся мне —

нахальный я, —

Условья, в общем, в колее

нормальные:

Никто не стукнет, не притрёт —

не жалуйся, —

Желаешь двигаться вперёд —

пожалуйста!

 

Отказа нет в еде-питье

В уютной этой колее —

 

И я живо себя убедил:

Не один я в неё угодил, —

Так держать — колесо в колесе! —

И доеду туда, куда все.

 

Вот кто-то крикнул сам не свой:

«А ну пусти!» —

И начал спорить с колеёй

по глупости.

Он в споре сжёг запас до дна

тепла души —

И полетели клапана

и вкладыши.

 

Но покорёжил он края —

И шире стала колея.

 

Вдруг его обрывается след...

Чудака оттащили в кювет,

Чтоб не мог он нам, задним, мешать

По чужой колее проезжать.

 

Вот и ко мне пришла беда —

стартёр заел, —

Теперь уж это не езда,

а ёрзанье.

И надо б выйти, подтолкнуть —

но прыти нет, —

Авось подъедет кто-нибудь

и вытянет.

 

Напрасно жду подмоги я —

Чужая эта колея.

 

Расплеваться бы глиной и ржой

С колеёй этой самой — чужой, —

Ведь тем, что я её сам углубил,

Я у задних надежду убил.

 

Прошиб меня холодный пот

до косточки,

И я прошёлся чуть вперёд

по досточке, —

Гляжу — размыли край ручьи

весенние,

Там выезд есть из колеи —

спасение!

 

Я грязью из-под шин плюю

В чужую эту колею.

 

Эй вы, задние, делай, как я!

Это значит — не надо за мной,

Колея эта — только моя,

Выбирайтесь своей колеёй!

 

Выбирайтесь своей колеёй!

 

Выбирайтесь своей колеёй!

 

[Аплодисменты].

Шуточная песня, называется «Баллада о собственности, или Песня автозавистника».

 

Произошёл необъяснимый катаклизьм:(26)

Я шёл домой по тихой улице своей —

Глядь, мне навстречу нагло прёт капитализьм,

Звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей»!

 

Я по подземным переходам не пойду:

Визг тормозов мне — как романс о трёх рублях, —

За то ль я гиб и мёр в семнадцатом году,

Чтоб частный собственник глумился в «Жигулях»!

 

Он мне не друг и не родственник —

Он мне — заклятый враг, —

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Жигулях»!

 

Но ничего, я к старой тактике пришёл:

Ушёл в подполье — пусть ругают за прогул!

Сегодня ночью я три шины пропорол, —

Так полегчало — без снотворного уснул!

 

Дверь проломить — купил отбойный молоток,

Электродрель, — попробуй крышу пропили!

Не дам порочить наш совейский городок,

Где пиво варят золотое «Жигули»!

 

Он мне не друг и не родственник,

Он мне — заклятый враг, —

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Жигулях»!

 

Мне за грехи мои не будет ничего:

Я в психбольнице все права завоевал.

И я б их к стенке ставил через одного

И направлял бы их в гружёный самосвал!

 

Но вскоре я машину сделаю свою —

Все части есть, — а от владения уволь:

Отполирую — и с разгону разобью

Её под окнами отеля «Метрополь».

 

Нет, чтой-то ёкнуло — ведь части-то свои! —

Недосыпал, недоедал, пил только чай...

Всё, — еду, еду, еду регистрировать в ГАИ!..

Ах, чёрт! — «Москвич» меня забрызгал, негодяй!

 

Он мне не друг и не родственник,

Он мне — заклятый враг, —

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Москвичах»!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Старинная песня, шуточная. Называется она «Поездка в город».

 

Я — самый непьющий из всех мужиков:(27)

Во мне есть моральная сила, —

И наша семья большинством голосов,

Снабдив меня списком на восемь листов,

В столицу меня снарядила.

 

Значит, чтобы я привёз снохе

с ейным мужем по дохе,

Чтобы брату с бабой — кофе растворимый,

Двум невесткам — по ковру,

зятю — чёрную икру,

Тестю — что-нибудь армянского разлива.

 

Я ранен, контужен — я малость боюсь

Забыть, что кому по порядку, —

Я список вещей заучил наизусть,

А деньги зашил за подкладку.

 

Ну, значит, брату — две дохи,

сестрин муж — ему духи,

Тесть сказал: «Давай бери что попадётся!»

Двум невесткам — по ковру,

зятю — заячью икру,

Куму — водки литра два, — пущай зальётся!

 

Я тыкался в спины, блуждал по ногам,

Шёл грудью к плащам и рубахам.

Чтоб список вещей не достался врагам,

Его проглотил я без страха.

 

Но помню: шубу просит брат,

куму с бабой — всё подряд,

Тестю — водки ереванского разливу,

Двум невесткам — по ковру,

зятю — заячью нору,

А сестре — плевать чего, но чтоб — красиво!

 

Да что ж мне — пустым возвращаться назад?!

Но вот я набрёл на товары.

«Какая валюта у вас?» — говорят.

«Не бойсь, — говорю, — не долла́ры!»

 

Так что растворимой мне махры,

зять — подохнет без икры,

Тестю, мол, даёшь духи для опохмелки!

Двум невесткам — всё равно,

мужу сестрину — вино,

Ну а мне — вот это жёлтое в тарелке!

 

Не помню про фунты, про стервинги слов,

Сражённый ужасной загадкой:

Зачем я тогда проливал свою кровь,

Зачем ел тот список на восемь листов,

Зачем мне рубли за подкладкой?!

 

Ну где же всё же взять доху,

зятю — кофе на меху?

Тестю — хрен, а кум и пивом обойдётся.

Где мне взять коньяк в пуху,

растворимую сноху?

Ну а брат и с самогоном перебьётся!

 

[Аплодисменты].

Песня... Автобиографическая песня. Называется она «Баллада о детстве». Вы знаете, я когда вот писал раньше свои песни, только начинал писать свои песни, — я никогда не рассчитывал на большие аудитории. И... нигде: ни в Советском Союзе, ни здесь. Я всегда предполагал, что я буду песни петь только для очень узкого круга своих близких друзей. Их было несколько человек, которые... «Иных уж... уж нет, а те далече»(28). И всё-таки я через все эти времена и места, где я пою, постарался протащить вот тот настрой, который тогда был у меня. Которые были, сидели вместе. Я показывал свои песни: раскованности, свободы, взамопонимание, дружественный этот настрой и, самое главное, доверие.

И у меня вот осталось это ощущение: я считаю... я очень доверяю людям, которым я пою, в надежде на то, что их тоже беспокоят те же самые проблемы. Поэтому мне, в общем, довольно легко и свободно петь им. Я даже, когда пишу, имею в виду только близких своих друзей или, во всяком случае, людей, которым это нужно. Вот. И поэтому э... я думаю, эти песни... Стали меня часто спрашивать — почему они стали известны? Именно вот из-за этого э... доверия, которое у меня есть к людям, и, главное, из-за дружеского вот этого строя.

Это «Баллада о детстве». Я отдал ею дань своему детству, людям, с которыми я вместе был на Первой Мещанской улице. Послушайте, пожалуйста.

 

Час зачатья я помню неточно, —(29)

Значит, память моя — однобока, —

Но зачат я был ночью, порочно

И явился на свет не до срока.

 

Я рождался не в муках, не в злобе, —

Девять месяцев — это не лет!

Первый срок отбывал я в утробе, —

Ничего там хорошего нет.

 

Спасибо вам святители,

Что плюнули да дунули,

Что вдруг мои родители

Зачать меня задумали —

 

В те времена укромные,

Теперь — почти былинные,

Когда срока огромные

Брели в этапы длинные.

 

Их брали в ночь зачатия,

А многих — даже ранее, —

А вот живёт же братия —

Моя честна компания!

 

Ходу, думушки резвые, ходу!

Сло́ва, строченьки милые, сло́ва!..

В первый раз получил я свободу

По указу от тридцать восьмого.

 

Знать бы мне, кто так долго мурыжил, —

Отыгрался бы на подлеце!

Но родился, и жил я, и выжил, —

Дом на Первой Мещанской — в конце.

 

Там за стеной, за стеночкою,

За перегородочкой

Соседушка с соседочкою

Баловались водочкой.

 

Все жили вровень, скромно так, —

Система коридорная,

На тридцать восемь комнаток —

Всего одна уборная.

 

Здесь на́ зуб зуб не попадал,

Не грела телогреечка,

Здесь я доподлинно узнал,

Почём она, копеечка.

 

...Не боялась сирены соседка,

И привыкла к ней мать понемногу,

И плевал я — здоровый трёхлетка —

На воздушную эту тревогу!

 

Да не всё то, что сверху, — от бога, —

И народ «зажигалки» тушил;

И как малая фронту подмога —

Мой песок и дырявый кувшин.

 

И било солнце в три луча,

Сквозь дыры крыш просеяно,

На Евдоким Кирилыча

И Гисю Моисеевну.

 

Она ему: «Как сыновья?»

«Да без вести пропавшие!

Эх, Гиська, мы одна семья —

Вы тоже пострадавшие!

 

Вы тоже — пострадавшие,

А значит — обрусевшие:

Мои — без ве́сти павшие,

Твои — безвинно севшие».

 

...Я ушёл от пелёнок и сосок,

Поживал — не забыт, не заброшен,

И дразнили меня: «Недоносок», —

Хоть и был я нормально доношен.

 

Маскировку пытался срывать я:

Пленных гонят — чего ж мы дрожим?!

Возвращались отцы наши, братья

По домам — по своим да чужим...

 

У тёти Зины кофточка

С драконами да змеями, —

То у Попова Вовчика

Отец пришёл с трофеями.

 

Трофейная Япония,

Трофейная Германия...

Пришла страна Лимония,

Сплошная Чемодания!

 

Взял у отца на станции

Погоны, словно цацки, я, —

А из эвакуации

Толпой валили штатские.

 

Осмотрелись они, оклемались,

Похмелились — потом протрезвели.

И отплакали те, кто дождались,

Недождавшиеся — отревели.

 

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой, —

Мы спросили — зачем? — он в ответ,

Мол: «Коридоры кончаются стенкой,

А тоннели — выводют на свет!»

 

Пророчество папашино

Не слушал Витька с корешем —

Из коридора нашего

В тюремный коридор ушёл.

 

Да он всегда был спорщиком,

Припрут к стене — откажется...

Прошёл он коридорчиком —

И кончил «стенкой», кажется.

 

Но у отцов — свои умы,

А что до нас касательно —

На жизнь засматривались мы

Уже самостоятельно.

 

Все — от нас до почти годовалых —

«Толковищу» вели  до кровянки, —

А в подвалах и полуподвалах

Ребятишкам хотелось под танки.

 

Не досталось им даже по пуле, —

В «ремеслухе» — живи да тужи:

Ни дерзнуть, ни рискнуть, — но рискнули

Из напильников делать ножи.

 

Они воткнутся в лёгкие,

От никотина чёрные,

По рукоятки — лёгкие

Трёхцветные наборные...

 

Вели дела обменные

Сопливые острожники —

На стройке немцы пленные

На хлеб меняли ножики.

 

Сперва играли в «фантики»,

В «пристенок» с крохоборами, —

И вот ушли романтики

Из подворотен ворами.

 

...Было время — и были подвалы,

Было дело — и цены снижали,

И текли куда надо каналы,

И в конце куда надо впадали.

 

Дети бывших старшин да майоров

До ледовых широт подняли́сь,

Потому что из тех коридоров,

Им казалось, сподручнее — вниз.

 

[Аплодисменты].

 

Сыт я по горло, до подбородка —

Даже от песен стал уставать, —

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!

 

Друг подавал мне водку в стакане,

Друг говорил, что это пройдёт,

Друг познакомил с Веркой по пьяни:

Мол, Верка поможет, а водка спасёт.

 

Но не помогли ни Верка, ни водка:

С водки — похмелье, а с Верки — что взять!

Лечь бы на дно, как подводная ло<...>ка,

Чтоб не могли запеленговать!

 

Сыт я по горло, сыт я по глотку —

Ох, надоело петь и играть, —

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!

 

[Аплодисменты].

Песня называется «Про Джеймса Бонда», «Про агента “Ноль ноль семь”». Она требует маленького вступления. Дело в том, что есть такой артист — Шон О’Коннери, и он играл Джеймса Бонда во многих фильмах по романам Яна Флеминга. И вот его пригласили сниматься в фильм «Красная палатка»(30). И он приехал в Москву и думал, что его совсем поклонники растерзают, потому что он очень популярный здесь человек, ходит с охраной, живёт неизвестно где. Но там его никто не знает, потому что этих фильмов никто не видал. И он... В общем, идут так... так токо пройдут мимо, токо что не плюнут, а, в общем, никакого особого уважения ему не оказывают. Потому что он в жизни респектабельный господин, чуть седоватый, лысоватый, в возрасте — нормальный человек. Вот. И поэтому он ходил, дышал полной грудью, а потом говорит, ну, всё-таки надо объяснить, кто я такой, хоть картину показать... Или сослуживцам о работе, о... пригласить артистов, артисток, там, журналистов. Ну, сделали такую вечеринку, он купил разных напитков в «Берёзке»(31) хороших, всех развлекал — правда, по-английски. А там, в этой компании, уже и по-русски к концу вечера никто не мог особенно... В общем, короче говоря, всё выпили, съели и ушли, ника... никакого ему опять не было от этого профи́ту. В общем, он долго, видно, сидел около стола и повторял: «Да, действительно, это таинственная страна».

 

Себя от надоевшей славы спрятав(32)

В одном из их соединённых штатов,

В глуши и в дебрях чуждых нам систем

Жил-был известный больше, чем Иуда —

Живое порожденье Голливуда —

Артист, Джеймс Бонд, шпиён, агент «ноль семь».

 

Был этот самый парень —

Звезда, ни дать ни взять,  —

Настолько популярен,

Что страшно рассказать.

 

Да шуточное ль дело —

Почти что полубог!

Известный всем Марчелло

В сравненье с им — щенок.

 

Он на своей на загородной вилле

Скрывался, чтоб его не подловили,

И умирал от скуки и тоски.

А то, бывало, встретют у квартиры —

Набросются и рвут на сувениры

Последние штаны и пинджаки.

 

Вот так и жил как в клетке,

Ну а в кино — потел:

Различные разведки

Дурачил, как хотел.

 

То ходит в чьей-то шкуре,

То в пепельнице спит,

А то на абажуре

Ково-нибудь соблазнит.

 

И вот, артиста этого — Джеймс Бонда —

Товарищи из Госафильмофонда

В совместную картину к нам зовут.

Чтоб граждане его не узнавали,

Он к нам решил приехать в одеяле:

Мол, всё равно на клочья разорвут.

 

Вы посудите сами:

На про́водах в ЮСА

Все хиппи с волосами

Побрили волоса;

 

С его сорвали свитер,

Отгрызли вмиг часы

И растащили плиты

Со взлётной полосы.

 

И вот в Москве нисходит он по трапу,

Даёт долла́р носильщику «на лапу»

И прикрывает личность на ходу, —

Вдруг ктой-то шасть на «газике» к агенту

И — киноленту вместо документу:

Что, мол, свои, мол, хау ду ю ду!

 

Огромная колонна

Стоит сама в себе, —

Но встречает чемпиона

По стендовой стрельбе.

 

Попал во всё, что было,

Тот выстрелом с руки, —

По нём ну всё с ума сходило,

И даже мужики.

 

Довольный, что его не узнавали,

Он одеяло снял в «Национале», —

Но, несмотря на личность и акцент,

Его там обозвали оборванцем,

Который притворялся иностранцем

И заявил ещё, что, дескать, он — агент.

 

Швейцар его — за ворот, —

Тогда решил открыться он,

Говорит: «Ноль семь я!» — «Вам межгород —

Так надо взять талон!»

 

Во рту скопилась пена

И горькая слюна, —

И в позе супермена

Он уселся у окна.

 

Но вот киношестёрки прибежали

И недоразумение замяли,

И разменяли фунты на рубли.

...Уборщица ворчала: «Вот же пройда!

Подумаешь — агентишка какой-то!

У нас в девятом — прынц из Сомали!»

 

[Аплодисменты].

Песня называется «Песня иноходца». У меня много песен, которые написаны от имени э... животных, даже от имени некоторых предметов: лодок, самолётов. Вот эта песня... Её поёт иноходец на скаку.

 

Я скачу, но я скачу иначе, —(33)

По камням, по лужам, по росе.

Бег мой назван иноходью — значит:

По-другому, то-есть — не как все.

 

Мне набили раны на спине,

Я дрожу боками у воды.

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

 

Мне сегодня предстоит бороться, —

Ска́чки! — я сегодня фаворит.

Знаю, ставят все на иноходца, —

Но не я — жокей на мне хрипит!

 

Он вонзает шпоры в рёбра мне,

Зубоскалят первые ряды...

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

 

Нет, не будут золотыми горы —

Я последним цель пересеку:

Я ему припомню эти шпоры —

Засбою, отстану на скаку!..

 

Колокол! Жокей мой «на коне» —

Он смеётся в предвкушеньи мзды.

Ох, как я бы бегал в табуне, —

Но не под седлом и без узды!

 

Что со мной, что делаю, как смею —

Потакаю своему врагу!

Я собою просто не владею —

Я прийти не первым не могу!

 

Что же делать? Остаётся мне —

Вышвырнуть жокея моего

И бежать, как будто в табуне, —

Под седлом, в узде, но — без него!

 

Я пришёл, а он в хвосте плетётся —

По камням, по лужам, по росе...

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

 

[Аплодисменты]. Спасибо большое.

Шуточная песня, которая называется «Случай на таможне». Сразу оживление идёт.

 

Над Шере-

метьево(34)

В ноябре

третьего —

Метеоусловия не те, —

Я стою встревоженный,

Бледный, но ухоженный,

На досмотр таможенный в хвосте.

 

Стоял сначала — чтоб не нарываться:

Ведь я спиртного лишку загрузил, —

А впереди шмонали уругвайца,

Который контрабанду провозил.

 

Крест на груди в густой шерсти, —

Толпа как хором ахнет:

«За ноги надо потрясти, —

Глядишь — чего и звякнет!»

 

И точно: ниже живота —

Смешно, да не до смеху —

Висели два литых креста

Пятнадцатого веку.

 

Ох, как он

сетовал:

Где закон —

нету, мол!

Я могу, мол, опоздать на рейс!..

Но Христа распятого

В половине пятого

Не пустили в Бу́йнос-Аере́с.

 

Мы всё-таки мудреем год от года —

Распятья нам самим теперь нужны, —

Они — богатство нашего народа,

Хотя, конечно, пережиток старины.

 

А раньше мы во все края —

И надо, и не надо —

Дарили лики, жития, —

В окладе, без оклада...

 

Из пыльных ящиков косясь

Безропотно, устало, —

Искусство древнее от нас,

Бывало, и — сплывало.

 

Доктор зуб

высверлил

Хоть слезу

мистер лил,

Но таможник вынул из дупла,

Чуть поддев лопатою, —

Мраморную статую —

Целенькую, только без весла.

 

Общупали заморского барыгу,

Который подозрительно притих, —

И сразу же нашли в кармане фигу,

А в фиге — вместо косточки — трипти́х.

 

«Зачем вам складень, пассажир? —

Купили бы за трёшку

В «Берёзке» русский сувенир —

Гармонь или матрёшку!»

 

«Мир-дружба! Прекратить огонь!» —

Попёр он как на кассу.

Козе — баян, попу — гармонь,

Икона — папуасу!

 

Тяжело

с истыми

Контрабан-

дистами!

Этот, что стату́и был лишён, —

Малый с подковыркою, —

Цыкнул зубом с дыркою,

Сплюнул — и уехал в Вашингтон.

 

Как хорошо, что бдительнее стало, —

Таможня ищет ценный капитал —

Чтоб золотинки с нимба не упало,

Чтобы гвоздок с распятья не пропал!

 

Таскают — кто иконостас,

Кто крестик, кто иконку, —

 И веру в Господа от нас

Увозят потихоньку.

 

И на поездки в далеко —

Навек, бесповоротно —

Угодники идут легко,

Пророки — неохотно.

 

Реки льют

потные!

Весь я тут,

вот он я —

Слабый для таможни интерес, —

Правда, возле щиколот

Синий крестик выколот, —

Но я скажу, что это — Красный Крест.

 

Общуп... Один мулла трипти́х запрятал в книги, —

Да, контрабанда — это ремесло!

Я пальцы сжал в кармане в виде фиги —

На всякий случай — чтобы пронесло.

 

Арабы нынче — ну и ну! —

Европу поприжали, —

А мы в «шестидневную войну»

Их очень поддержали.

 

Они к нам ездют неспроста —

Задумайтесь об этом! —

И возют нашего Христа

На встречу с Магометом.

 

...Я пока

здесь ещё,

Здесь моё

детище, —

Всё моё — и дело, и родня!

Лики — не товарищи —

Смотрят понимающе

С почерневших до́сок на меня.

 

Сейчас, как в вытрезвителе ханыгу,

Разденут — стыд и срам — при всех святых, —

Найдут в мозгу туман, в кармане фигу,

Крест на ноге — и кликнут поняты́х!

 

Я крест сцарапывал, кляня

Судьбу, себя — всё вкупе, —

Но тут вступился за меня

Ответственный по группе.

 

Сказал он тихо, делово —

Такого не обшаришь:

Мол, вы не трогайте его,

Мол, кроме водки — ничего, —

Проверенный товарищ!

 

[Аплодисменты]. Спасибо.

Ещё одна шуточная песня, называется «Милицейский протокол».

 

Считай по-нашему, мы выпили немного —(35)

Не вру, ей-бога, — скажи, Серёга!

И если б водку гнать не из опилок,

То чё б нам было с трёх, с четырёх... с пяти бутылок!

 

...Вторую пили близ прилавку в закуточке, —

Но это были ещё цветочки, —

Потом — в скверу, где детские грыбочки,

Потом — не помню, — дошёл до точки.

 

Ну, ещё бы! Я пил из горлышку, с устатку и не евши,

Но — как стекло был, — то есть, остекленевший.

А уж когда коляска подкатила,

Тогда в нас было — семьсот на рыло!

 

Мы, правда, третьего насильно затащили, —

Ну, тут промашка — тут, конечно, мы переборщили.

А что очки товарищу разбили —

Так то портвейном усугубили.

 

Товарищ первый нам сказал, что «вы уймитесь»,

Что — «не буяньте», что — «разойдитесь».

На «разойтись» я, кстати, сразу ж согласился —

И разошёлся, — то есть, расходился!

 

Но если я кого ругал — карайте строго!

Но это вряд ли, — скажи, Серёга!

А что упал — так то от помутненья,

Орал не с горя — от отупенья.

 

...Теперь дозвольте пару слов без протокола.

Чему нас учит семья и школа?

Что жизнь сама таких накажет строго,

Правильно? Тут мы согласны, — скажи, Серёга!

 

Вот он проснётся утром — протрезвеет — скажет:

Пусть жизнь осудит, пусть жизнь накажет!

А вы отпустите — вам же легче будет:

Ну чего возиться, раз жизнь осудит!

 

Вы не глядите, что Серёжа всё кивает, —

Он соображает, он всё понимает!

А что мычит — дык это он от волненья,

От осознанья, так сказать, и просветленья.

 

И не запирайте, люди, — плачут дома детки, —

Ему же — в Химки, а мне — в Медведки!..

Да, всё равно: автобусы не ходют,

Метро закрыто, в такси не содют.

 

Приятно всё-таки, что нас тут, Серёг, уважают:

Гляди, Серёг, — подвозют, гляди — сажают!

Разбудит утром не петух, прокукурекав, —

Сержант подымет — то есть, как человеков!

 

Я чуть не… М-м-мы… Нас чуть не с музыкой проводют, как проспимся.

Я рупь заначил, — слышь, Серёг, — опохмелимся!

И всё же, брат, трудна у нас дорога!

Эх, бедолага! Ну спи, Серёга!

 

[Аплодисменты].

Ещё одна песня, «Дорожная история». Тоже «песня-монолог». Зарисовка.

 

Я вышел ростом и лицом —(36)

Спасибо матери с отцом, —

С людьми в ладу — не понукал, не помыкал,

Спины не гнул — прямым ходил,

И в ус не дул, и жил как жил,

И голове своей руками помогал...

 

Бродяжил и пришёл домой

Уже с годами за спиной, —

Висят года на мне — ни бросить, ни продать.

Но на начальника попал,

Который бойко вербовал, —

И за Урал машины стал перегонять.

 

Дорога, а в дороге — «МАЗ»,

Который по уши увяз,

В кабине — тьма, напарник третий час молчит, —

Хоть бы кричал, аж зло берёт —

Назад пятьсот, пятьсот вперёд,

А он — зубами «Танец с саблями» стучит!

 

Мы оба знали про маршрут,

Что этот «МАЗ» на стройке ждут, —

А наше дело — сел, поехал — ночь, полночь!

Ну надо ж так — под Новый год —

Назад пятьсот, пятьсот вперёд, —

Сигналим зря — пурга, и некому помочь!

 

«Глуши мотор, — он говорит, —

Пусть этот «МАЗ» огнём горит!»

Мол, видишь сам — тут больше нечего ловить.

Мол, видишь сам — кругом пятьсот,

И к ночи точно — занесёт, —

Так заровняет, что не надо хоронить!..

 

Я отвечаю: «Не канючь!»

А он — за гаечный за ключ

И волком смотрит (он вообще бывает крут), —

А что ему — кругом пятьсот,

И кто кого переживёт,

Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!

 

Он был мне больше, чем родня —

Он ел с ладони у меня, —

А тут глядит в глаза — и холодно спине.

А что ему — кругом пятьсот,

И кто там после разберёт,

Что он забыл, кто я ему и кто он мне!

 

И он ушёл куда-то вбок.

Я отпустил, а сам — прилёг, —

Мне снился сон про наш «весёлый» наворот:

Что будто вновь кругом пятьсот,

Ищу я выход из ворот, —

Но нет его, есть только вход, и то — не тот.

 

...Конец простой: пришёл тягач,

И там был трос, и там был врач,

И «МАЗ» попал, куда положено ему, —

И он пришёл — трясётся весь...

А там — опять далёкий рейс, —

Я зла не помню — я опять его возьму!

 

И он пришёл — трясётся весь...

А там — опять далёкий рейс, —

Я зла не помню — я опять его возьму!

 

[Аплодисменты].

И наконец я хочу вам спеть песню, с которой начиналась моя работа в кино(37). Вы поверьте мне, я ничего не меняю, я делаю точно такое выступление, какое я делаю в Москве. Абсолютно без... даже вот без такой вот перемены. Вот. Я ничего специально не... сочиняю и ничего специально не выпячиваю. Я всё пою точно так же, как я привык работать. И я обычно заканчиваю своё выступление песней, которой, в общем-то, начиналась моя работа. Песня эта называется «Парус». Это песня беспокойства за... Такой отчаянный крик о том, что все мы причастны ко всему, что происходит в этом мире.

 

А у дельфина

Взрезано брюхо винтом!

Выстрела в спину

Не ожидает никто.

На батарее

Нету снарядов уже.

Надо быстрее

На вираже!

 

Парус! Порвали парус!

Каюсь! Каюсь! Каюсь!

 

Даже в дозоре

Можешь не встретить врага.

Это не горе —

Если болит нога.

Петли дверные

Многим скрипят, многим поют:

Кто вы такие?

Вас здесь не ждут!

 

Но парус! Порвали парус!

Каюсь! Каюсь! Каюсь!

 

Многие лета —

Всем, кто поёт во сне!

Все части света

Могут лежать на дне,

Все континенты

Могут гореть в огне, —

Только всё это —

Не по мне!

 

Парус! Порвали парус!

Каюсь! Каюсь! Каюсь!

 

[Аплодисменты].

 

 

Примечания и комментарии

 

Строго говоря, распространённое название данного выступления Высоцкого — концерт в Детройте — некорректно. Школа, в которой Владимир Семёнович встречался с поклонниками 22 января 1979 г., находится в городке Лэйтреп (англ.  Lathrup Village) с населением в 4000 жителей. Лэйтреп — это «анклав»: он со всех сторон окружён более крупным городом Саутфилд (англ.  Southfield; население 72000 жителей). Вся эта канитель с юга примыкает к Детройту, но им не является — см. «Приложение 1».

Мичиганское выступление Высоцкого было частью его гастрольного турне по США, организованного фирмой В. Л. Шульмана(38) «Shul-Vic Varieties, Inc.». [1] Анонсы этого концерта публиковались в русскоязычной газете «Новое русское слово» — см. «Приложение 2». [1, 2]

Старшая школа Саутфилда-Лэйтрепа (англ. Southfield-Lathrup High School), в которой выступал Высоцкий, была открыта в 1967 г. и просуществовала до 2016 г. Вероятно, концерт проходил в предназначенном для искусств и коммуникаций здании «Джи» (англ. G House), в котором был концертный зал с полноценной сценой, гримёрной, костюмерной, световым и звуковым оборудованием. Замечу попутно, что в объявлениях из «Нового русского слова» неправильно указан номер школьного комплекса — должен быть «19301», а не «1930». Единственный очевидец выступления Высоцкого в Лэйтрепе, который оставил воспоминания, — некто Л. Шмидт. Его слова привёл в одной из работ биограф поэта М. Цыбульский: «Я пришёл к нему за кулисы во время перерыва, и меня поразили его синие губы. Я к тому времени уже перенёс инфаркт и знал, что означают такие губы». [3]

О том, что концерт записывался на магнитофон, стало известно в декабре 2020 г. А в январе 2021 года группа из пяти почитателей творчества Владимира Семёновича (включая пишущего эти строки) выкупила сохранившуюся фонограмму у владельца. Тогда же М. Кравчинский обнародовал фрагмент этой записи [4]. Единственная обнаруженная на данный момент фонограмма — не оригинал-«исходник», а копия записи на двух компакт-кассетах (см. снимки в «Приложении 4»). Она имеет разрывы в нескольких местах, а также носит следы монтажа: в частности, к песне «Дорогая передача!», которая обрывается после строки «И зафиксировали нас», подстроено окончание из выступления Высоцкого в Бруклин-колледже 17 января 1979 г. (из фонограммы «00_0631»).

По сведениям М. Кравчинского, обнаруженная в 2020 г. копия принадлежала Михаилу Светлице. Как она к нему попала, неизвестно. [5] Михаил Светлица  — уроженец Одессы. Эмигрировал в Торонто (Канада). Печатался в газете «Nasha Canada», издающейся в Торонто. Он — автор книг об ОдессеНаша красавица Одесса», 2000; «Одесские эссе», 2002). 12 апреля 1979 г. М. Светлица присутствовал на концерте Высоцкого в оздоровительном центре «Амбассадор клаб». Ушёл из жизни 21 марта 2021 г.

 

Известна стенограмма выступления Высоцкого в Лэйтрепе, размещённая в интернет-ресурсе «Владимир Высоцкий. Когда? Где? Кто? Электронный Каталог» — с неточностями и без расшифровок текстов песен. [6]

В ходе работы над публикуемым здесь вариантом стенограммы были использованы оцифровка фрагмента записи из источника [4]; оцифровки трёх фрагментов записи из архива М. Цыбульского; оцифровки, выполненные П. Евдокимовым; оцифровка, выполненная Вячеславом Шведом [7].

Строфика произведений Высоцкого приводится по источнику [8]. Места перерывов записи обозначены, как <...>.

 

(1) Комментарии к песне «От границы мы Землю вертели назад».

• “Оттолкнувшись ногой от Урала”. «В сражении под Москвой наступил переломный момент в ходе ВОВ, а значительную роль сыграли (наряду с частями регулярной СА и ополченцами, партизанами и трудящимися тыла) войска главного резерва командования, прибывшие к началу наступления с Урала и из Сибири, укомплектованные кадровыми военнослужащими. Военные историки всегда вспоминают , что уральцы (стрелковые дивизии), челябинцы-танкисты и дивизии сибирских стрелков сыграли немаловажную роль в контрнаступлении под Москвой (поэтому у ВВ — «оттолкнувшись ногой от Урала <...>)». [9] «“оттолкнувшись ногой от Урала” — это еще и эвакуированные заводы, <...> их наличие и бесперебойная работа создавали точку опоры.» [10]

• “Ось земную мы сдвинули без рычага”. Первое письменное объяснение рычага, как способа уменьшить силу, прилагаемую для перемещения груза, дал в III веке до н. э. Архимед в сочинении «О равновесии плоских фигур» (греч. «περὶ ἰσορροπιῶν»). По легенде, осознав значение своего открытия, Архимед воскликнул: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!» («ВикипедиЯ»)

• “Судный день — это сказки для старших”. Судный день — по христианским представлениям, день последнего (Страшного) суда, который свершится Господом над всеми людьми после всеобщего воскресения из мёртвых во времена Второго пришествия Христа.

• “Наши сменные роты на марше”. Сменные роты — роты, посылаемые в районы боевых действий для уплотнения боевых порядков или на смену подразделениям, принявшим участие в боевых действиях (для предоставления войскам отдыха). [11] Состояние сменных рот «на марше» означает их организованное, в соответствии с руководящими документами, передвижение к району назначения в пешем порядке, на животных или на машинах.

• “Кто-то там впереди навалился на дот”. Дот — долговременная огневая точка. [12]

 

(2) “по приглашению Квинс колледж”. «Советский актер Владимир Высоцкий в начале 1979 года встретился с американскими зрителями. <...> Он приехал по приглашению факультета русского языка и литературы Куинс-колледжа в Нью-Йорке». [13]

Квинс колледж (англ. Queens College) — государственный колледж в районе Куинс в Нью-Йорке. Основан в 1937 г.

 

(3) “Мы работали в Нью-Йорке, в Бруклине и в Квинсе”. Одно выступление Высоцкого в Бруклин колледже (англ. Brooklyn College) состоялось 17 января 1979 г., а два выступления в Квинс колледже (англ. Queens College) состоялись 19 января 1979 г.

 

(4) “Барри Рубин, друг мой, который меня и приглашал”. Барри Рубин (англ. Barry Rubin) — профессор русистики в Квинс колледже (Нью-Йорк). Близкий друг и переводчик Иосифа Бродского. На самом деле, организатором концертов Высоцкого в США была фирма «Shul-Vic Varities Inc.» музыканта и импресарио Виктора Львовича Шульмана. [14] У Высоцкого не было разрешения от советских властей на проведение гастролей, и чтобы избежать неприятности, 12 января 1979 г. в газете «Новое русское слово» в анонсе было указано: «Славянские факультеты ньюйоркских университетов и отделы русского языка в хайскул проводят концертно-поэтические встречи с Владимиром Высоцким». [15] Пётр Львович Вайль в заметке «Владимир Высоцкий в Нью Йорке» утверждал, что «одним из инициаторов приезда Высоцкого в США» был заведующий кафедрой славянских языков Квинс колледжа Альберт Тодд (англ. Albert Charles Todd) [16], но сам профессор в 1995 г. уточнил: «Это не совсем верно. Я был инициатором его приглашения на выступление в Квинс Колледж, где я работаю». [17]

 

(5) Комментарии к песне «Я вам мозги не пудрю».

• “Расстреливать два раза  / Уставы не велят”. В советских воинских уставах нет положений о процедуре расстрела. [12]

• “И я туда глюкозу посылал”. Во время Великой Отечественной войны глюкоза активно применялась в госпиталях, как компонент растворов для консервации крови, препаратов крови и кровезаменителей для переливаний, противошоковых жидкостей, [18] и при этом Главное военно-санитарное управление РККА в 1941–1943 гг. ощущало острую нехватку этого важнейшего препарата. [19] Представляется маловероятным, чтобы рядовому военнослужащему «на реабилитации» была доступна медицинская глюкоза для отправки «геройcтвоющему батальону». Скорее всего речь идёт о плитках глюкозы, о которых вспоминали блокадники журналист Павел Николаевич Лукницкий [20] и академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. [21]

 

(6) Комментарии к песне «Который раз лечу “Москва – Одесса”».

• “Открыт закрытый порт Владивосток”. г. Владивосток в 1958 г. стал военно-морской базой Тихоокеанского флота Советского Союза и в течение последующих 30 лет был закрыт для посещения иностранцев. В период с начала 1950-х до начала 1990-х гг. Владивосток носил статус закрытого города, в котором можно было жить и посещать его, только имея специальное разрешение.

• “Вся стройная, как «ТУ»”. «ТУ» — семейство реактивных самолетов (ТУ-104, ТУ-124, ТУ-134, ТУ-154, ТУ-204), сконструированных в Опытно-конструкторском бюро под руководством академика Андрея Николаевича Туполева (1888–1972). 15 сентября 1956 г. вводом в эксплуатацию самолёта «ТУ-104» была открыта эра реактивной пассажирской авиации.

 

(7) Комментарии к песне «Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха, кто — в Иисуса».

• “Кто верит в Магомета, кто — в Аллаха”. В этой строке автор допустил две неточности. Во-первых, речь не может вестись о вере в Магомета, так как историчность этой личности достоверна: Мухаммад (араб. محمد‎‎, в русском языке также употребляется передача Мухаммед, Магомет, Мохаммед; 20(22) апреля 571 (по некоторым источникам 570), Мекка – 8 июня 632, Медина) — арабский проповедник единобожия и пророк ислама. («ВикипедиЯ») Во-вторых, «Магомет» и «Аллах» в контексте этой строки противопоставлены друг другу (или поклонение Магомету, или — Аллаху), а это — неверно: мусульмане, верующие в Единого и Единственного Бога Аллаха, не могут не поклоняться и Магомету — последнему Божьему Посланнику, которому Аллах ниспослал священное писание — Коран.

• “родишься баобабом / И будешь баобабом тыщу лет”. Баобаб (лат. Adansonia digitata) — вид деревьев из семейства Мальвовых, широко распространённых в Африке, а также произрастающих на Мадагаскаре и в Индии. У баобабов нет годичных колец, по которым можно достоверно вычислить их возраст. По наиболее осторожным оценкам баобабы живут «всего» 1000 лет.

• «Кто был никем, тот станет всем». Цитата из песни «Интернационал» (фр. «L'Internationale») на стихи Эжена Потье (фр. Eugθne Edme Pottier; 1871, окончательная редакция — 1887) и музыку Пьера Дегейтера (фр. Pierre Chretien De Geyter; 1888). [22, 23] В русском поэтическом переводе «Интернационала», опубликованном анонимно в журнале русских социал-демократов «Жизнь» в 1902 г. (№5, Лондон-Женева), эта строка имела следующий вид [22]:

 

Кто был ничем, тот станет всем.

 

(8) Комментарии к песне «В Ленинграде-городе у Пяти Углов».

• “у Пяти углов”. «Пять углов» — неофициальное название перекрёстка в Санкт-Петербурге, образованного пересечением Загородного проспекта с улицами Разъезжей, Рубинштейна (бывшая Троицкая) и Ломоносова (бывший Чернышёв переулок). Перекрёсток существует с 1760-х гг. («ВикипедиЯ»)

• “Получил по морде Саня Соколов”. Распространена точка зрения, что под «Саней Соколовым» в песне Высоцкий вывел Александра Соколова — инструктора по самбо, каскадёра. Например, из воспоминаний Артура Сергеевича Макарова: «А Саша Соколов? И его прекрасная семья — жена Клава и дочка Клавдия... Они жили у Пушкинской площади — очень близкий нам дом… Это Саня приехал из Ленинграда и рассказал какую-то историю» [24]. Эта версия, однако, представляется не очень убедительной, потому что сам Александр Соколов не припомнил подобной истории, узнал о существовании «Пяти углов» из песни Высоцкого и считал, что «Саню Соколова» Высоцкий использовал для рифмы. В интервью Перевозчикову по поводу «Ленинграда-города...» он сказал следующее: «Наверное, просто в рифму. Это я уже потом услышал. <...> даже, когда был в Ленинграде, пошёл посмотреть, что это за «Пять углов»...» [25].

Более правдоподобной представляется история, рассказанная Геннадием Макаренковым составителям книги «Владимир Высоцкий. Белорусские страницы». Он сообщил, что в Ленинграде жил Владимир Соколов — мастер спорта по боксу, многократный призёр чемпионатов СССР. Далее с его слов: «по характеру своему [Владимир был  — прим. В. Рыбин] агрессивный, заводной, скандальный. <...> Владимир Соколов был лично и хорошо знаком с Высоцким. Соколов, в силу своего заводного характера очень часто встревал в драки, особенно когда был выпивши. От него доставалось многим. Но вот однажды одна компания, имевшая на Соколова «зуб», поймала его и очень хорошо побила. <...> Высоцкий, которому была рассказана эта история в очередную их встречу в Ленинграде, написал песню <...> [Соколов — прим. В. Рыбин] повторял не раз, что песня посвящена ему.» [26] Рискну предположить, что Владимир Семёнович в песне мог изменить имя Соколову с «Владимира» на «Саню» для рифмы, и не исключено, что подвернулся вариант из жизни — московский «Саня Соколов» с Пушкинской площади.

 

(9) Комментарии к песне «Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу».

• “Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу”. Шутливое послание И. С. Бортнику. Иван Сергеевич Бортник (16 апреля 1939, Москва – 4 января 2019, Москва) — актёр театра и кино, Народный артист России. В 1961 г. окончил Театральное училище им. Б. В. Щукина (курс В. А. Этуша). В труппе московского Театра драмы и комедии на Таганке — с 1967 г. Центральные и главные роли — в спектаклях «Пугачёв», «Мать», «На дне», «Живой», «Деревянные кони», «Борис Годунов». В кино долгие годы Бортник играл преимущественно второстепенные роли. В фильме «Место встречи изменить нельзя» он исполнил небольшую, но очень яркую и запоминающуюся роль бандита по кличке Промокашка, которая принесла ему всенародную известность.

• “Мои друзья теперь — и Пьер, и Жан”. По предположению Е. Пацкова, в этой строке обыграно название романа французского писателя Ги де Мопассана (фр. Guy de Maupassant; 1850–1893) — «Пьер и Жан» (фр. Pierre et Jean; 1888). [27]

 

(10) “сорок девять, по количеству видов спорта в «Спортлото»”. «Спортлото» — государственная лотерея в СССР. В этой лотерее каждому числу соответствовал определенный вид спорта, и в 1970-е гг. было задействовано 36 или 49 видов спорта. Розыгрыш производился по системам, соответственно, «5 из 36» или «6 из 49». Первый тираж «Спортлото» состоялся 20 октября 1970 г.

 

(11) “Главный академик Иоффе”. Абрам Фёдорович Иоффе (17(29) октября 1880, Ромны, Полтавская губерния – 14 октября 1960, Ленинград) — физик, организатор науки, академик, вице-президент АН СССР (1942–1945), создатель научной школы, давшей многих выдающихся советских физиков. В 1902 г. Иоффе окончил Санкт-Петербургский Технологический институт, а в 1905 г. — Мюнхенский университет в Германии (там он работал под руководством В. К. Рентгена и получил степень доктора философии). В 1911 г. Иоффе определил заряд электрона. Он — автор работ по экспериментальному обоснованию теории света, физике твёрдого тела, диэлектрикам и полупроводникам. («ВикипедиЯ»)

 

(12) “Ян Спарре”. Ян Янович Спарре (9 августа 1934, Москва – 10 октября 1982, Москва) — спортивный радио- и телекомментатор Гостелерадио СССР. Вёл репортажи с 1958 г. (о хоккее — с 1960 г.). Ученик Н. Н. Озерова (см. следующий комментарий), прекрасный комментатор. Сын известного в 1920-30-е гг. тяжелоатлета, заслуженного мастера спорта Яна Юрьевича Спарре. Один из первых ведущих спортивного радиоэфира.

 

(13) “Озеров”. Николай Николаевич Озеров (11 декабря 1922, Москва – 2 июня 1997, Москва) — теннисист, актёр, популярный спортивный комментатор. Народный артист РСФСР. Лауреат Государственной премии СССР. Заслуженный мастер спорта СССР. В 1946 г. закончил актёрский факультет ГИТИСа и поступил на работу во МХАТ, где сыграл более 20 ролей. В 1950–1988 гг. — спортивный комментатор радио и телевидения. Ученик известного советского спортивного комментатора Вадима Синявского. Наряду с Синявским считается патриархом отечественного спортивного репортажа. Вёл репортажи из 49 стран по различным видам спорта, в том числе — с 17-ти зимних и летних Олимпийских игр (1952–1992 гг.), 9-ти чемпионатов мира по футболу (1958–1990 гг.), 30-ти чемпионатов мира по хоккею (1954–1983 гг.).

 

(14) Комментарии к песне «Я бегу, топчу, скользя».

• “долго бегу — потому что сорок километров бежать”, “Гвоздь программы — марафон”. Марафон — в лёгкой атлетике забег на дистанцию 42 км 195 метров.

• “По гаревой дорожке”. Гаревая (коксо-гаревая) дорожка — беговая дорожка со специальным покрытием, в состав которого в числе прочих входят дроблёный кокс и котельный шлак (гарь).

• “Ну, я надеюсь, что придёт / Второе мне дыханье”. «Второе дыхание» — распространённое в спорте явление, когда у спотртсмена в ходе состязания состояние развившейся усталости и одышки сменяется внезапным приливом сил и бодрости. Одно из объяснений связывает наступление «второго дыхания» с моментом активизации синтеза и выброса в кровь эритроцитов — переносчиков кислорода к нуждающимся в нём активно работающим мышцам.

• “Сэм — наш гвинейский Брут”. «И ты, Брут?» (лат. Et tu, Brute?) — по легенде, последние слова древнеримского диктатора Гая Юлия Цезаря, обращённые к одному из его убийц — Марку Юнию Бруту. Для Юлия Цезаря Брут был одним из близких друзей, он считал Брута своим сыном и не ожидал от него предательства. В наше время фразеологизм «и ты, Брут?» широко применяется в случаях, когда говорящий считает, что его предал тот, кому он прежде доверял.

 

(15) Комментарии к песне «Разбег, толчок... И — стыдно подыматься».

• “На рубеже проклятом «два двенадцать»”, “Я снова планку сбил на «два двенадцать»”, “«два двенадцать» — / Теперь уже мой пройденный этап!” «Два двенадцать» означает высоту «два метра двенадцать сантиметров». Непонятно, почему выбор Высоцкого пал именно на эту величину. Хотя первое известное исполнение этой песни относится к 1970 г., написана она была, скорее всего, под впечатлением от XIX Олимпийских игр в Мехико в 1968 г. (в одном из ранних вариантов в песне сказано, что «канадец» прыгает спиной,— т. е. речь идёт об американце Ричарде Фосбери (англ. Richard Fosbury), который прыгнул «спиной к планке» на 2,24 м 20 октября 1968 г. именно на Олимпиаде в Мексике). Так вот, в 1968 г. высота «2,12» не являлась рекордной для прыгунов в высоту: ещё пятью годами ранее, 21 июля 1963 г., Валерий Брумель уже установил мировой рекорд, преодолев высоту «2,28 м». По мнению киевлянина А. Ляхова, Высоцкий выбрал отметку «2,12» потому, что в 1968 г. эта высота являлась критерием для отбора прыгунов в олимпийскую сборную, что сулило определённые моральные и материальные блага — престиж, поездки за рубеж, премиальные и т. д. [28] Однако в контексте песни такое объяснение звучит не очень убедительно: прыгун-рассказчик соревнуется с канадцем — значит, речь идёт о соревнованиях явно международных, а не отборочных.

• “Такова вся спортивная жизнь”. Обыграно название английского художественного фильма «Эта спортивная жизнь» (англ. «This Sporting Life»; вышел в прокат в 1963), который шёл в советском прокате в 1964 г. под названием «Такова спортивная жизнь». [12]

• “Я им всем показал «ху из ху»”. Who is who (англ.) — кто есть кто.

 

(16) “Песня, которая недавно звучала в кинофильме «Единственная»”. Художественный фильм «Единственная» (Ленфильм, 1975 г. Премьера состоялась 1 марта 1976 г.). Авторы сценария Павел Филиппович Нилин и Иосиф Ефимович Хейфиц. Режиссёр фильма Иосиф Ефимович Хейфиц. Оператор Генрих Саакович Маранджян. Композитор Надежда Семёновна Симонян. Художник Владимир Иосифович Светозаров. Роль Высоцкого — Борис Ильич, руководитель музыкально-хорового кружка. В фильме звучит «Во хмелю слегка...» в авторском исполнении, но с явными следами редакторской правки текста.

 

(17) “у Хейфица Иосифа Моисеевича”. Ошибка Высоцкого: отчество Хейфица – Ефимович. Иосиф Ефимович Хейфиц (4(17) декабря 1905, Минск – 24 апреля 1995, Санкт-Петербург) — кинорежиссёр, сценарист, педагог. Лауреат двух Сталинских премий. Народный артист СССР. Герой Социалистического Труда. Кавалер ордена Ленина.

 

(18) Комментарии к песне «Во хмелю слегка».

• «Как любил я вас, / Очи чёрные...», «Очи чёрные! / Как любил я вас...». Вольные цитаты из песни «Очи чёрные» на стихи Евгения Павловича Гребёнки (1843) и музыку Флориана(?) Германа (Florian Hermann) в обработке Сергея Герделя (Софуса Гердаля) (1884) и Лидии Оттовны Ржецкой (1930-е). [29, 30] Ср. в оригинале строки 1–3 [29]:

 

Очи чёрные, очи страстные!

Очи жгучие и прекрасные!

Как люблю я вас! Как боюсь я вас!

 

• “Штофу горло скручу — и опять затяну”. Штоф — старинный тип сосуда для крепких спиртных напитков, известный на Руси ещё с допетровских времён. Обычно штофы изготовлялись из зелёного стекла и имели приземистую, четырёхгранную форму с коротким горлышком, которое закрывалось пробкой. Ёмкость этих сосудов — один штоф: десятириковый (1/10 ведра = 1,2299 литра) или осьмириковый (1/8 ведра = 1,537375 литра). «Скрутить горло штофу» — сорвать пробку с горлышка штофа, быстро откупорить.

• “Коренной ты мой”, “Пристяжной моей”. Коренная, коренной, коренник — лошадь, впрягаемая в оглобли; при наличии пристяжных, средняя лошадь в тройке. Пристяжная — лошадь, запряженная сбоку от оглобель, для помощи коренной.

• “Дождь — как яд с ветвей”. Возможно, реминисценция из стихотворения А. С. Пушкина «Анчар» (1828). [12] Ср. — у Пушкина строки 19–20 [31]:

 

С его ветвей уж ядовит

Стекает дождь в песок горючий.

 

• “Очи чёрные, скатерть белая”. Образ белой скатерти — из варианта песни «Очи чёрные», в котором к тексту Гребёнки добавлены куплеты неизвестного автора со строкой [12, 29]:

 

Скатерть белая залита вином,

 

(19) Комментарии к песне «Что за дом притих».

• “«Образа» в углу”. «Образа» здесь — в значении «иконы».

• “Очи чёрные, скатерть белая”. См. Примечание (18).

 

(20) «Письмо в редакцию телевизионной передачи “Очевидное — невероятное” из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи». «Очевидное — невероятное» — научно-популярная программа, впервые вышедшая на экраны 24 февраля 1973 г. В передаче рассказывается о науке и технике, изобретениях, освещаются философские, культурные и психологические проблемы научно-технического прогресса, делаются прогнозы на будущее.

Канатчикова дача — народное название Психиатрической клинической больницы №1, расположенной в московской исторической местности «Канатчиково» (по фамилии купца Канатчикова, во владении которого эта местность была в середине XIX века).

 

(21) “врачи на Филиппинах, которые режут без ножа”. Филиппинские врачи-хи́леры (от англ. Heal — исцелять) — целители, якобы выполняющие хирургические операции без использования каких-либо инструментов, путём особых манипуляций рук. Первые известные операции проводились на Филиппинах в конце 40-х гг. XX века. Они выполнялись Элеутерио Терте (англ. Eleuterio Terte) и его учеником Тони Агпэоа (англ. Tony Agpaoa). Деятельность хилеров не признаётся современной медициной, кажущееся хирургическое проникновение в тело больного и мгновенное заживление места операции рассматриваются как форма медицинского мошенничества. («ВикипедиЯ»)

 

(22) “Бермудский треугольник, в котором исчезают самолёты, корабли”. «Бермудский треугольник» — район в Атлантическом океане, в котором якобы происходят таинственные исчезновения морских и воздушных судов («тайна Бермуд»). Район ограничен линиями от Флориды к Бермудским островам, далее к Пуэрто-Рико и назад к Флориде через Багамы. Автором словосочетания «Бермудский треугольник» считают Винсента Гаддиса (англ. Vincent Hayes Gaddis), опубликовавшего в 1964 г. в февральском номере американского журнала «Argosy», посвящённого спиритизму, статью «Смертоносный бермудский треугольник» (англ. «The Deadly Bermuda Triangle»).

 

(23) Комментарии к песне «Дорогая передача!».

• “Дорогая передача”. См. Примечание (20).

• “Вся Канатчикова Дача”, “канатчиковы власти”. Канатчикова дача — см. Примечание (20).

• “Говорил, ломая руки, / Краснобай и баламут / Про бессилие науки / Перед тайною Бермуд”. 13 ноября 1976 г. состоялся выпуск телепрограммы «Очевидное — невероятное», [32] посвящённый феномену так называемого «Бермудского треугольника» [см. Примечание (22)]. Гостем телепередачи про Бермудский треугольник был Владимир Георгиевич Ажажа (7 ноября 1927, Москва – 11 сентября 2018) — моряк-подводник, инженер-акустик, кандидат технических наук. С 1976 г. Ажажа начал заниматься уфологией и в последующие годы стал руководителем московской уфологической комиссии, руководителем УФО-Центра, вице-президентом Всесоюзной Уфологической Ассоциации, директором Американско-Российской ассоциации по изучению воздушных феноменов, и т. д. В 1976 г. в 9-м номере научно-популярного журнала «Наука и жизнь» В. Г. Ажажа опубликовал статью под названием «О “летучем голландце”, Дьявольском море и Бермудском треугольнике», [33] которую автор и ведущий телепередачи, С. П. Капи́ца, взял за основу разговора.

Следует отметить, что, выдвигая довольно экстравагантные объяснения происшествиям в районе Бермудского треугольника, Ажажа был вполне корректен и придерживался естественно-научных представлений. Только однажды он признал «бессилие науки», обронив, что «сейчас, вот, членораздельно, так сказать, — так, не углубляясь в теорию относительности, — факт не поддаётся объяснению». [32] Поэтому вряд ли стоит напрямую ассоциировать «краснобая и баламута» из песни с реальным участником передачи «Очевидное — невероятное». Песенный «лектор из передачи» — это, скорее, художественная гипербола.

• “Про любимый лунный трактор”. «Лунный трактор» — ироничное прозвище «Лунохода». «Луноход» («Проект Е-8») — серия советских дистанционно управляемых самоходных аппаратов-планетоходов для исследования Луны. Первый луноход («Луноход-1») был доставлен на поверхность Луны 17 ноября 1970 г. советской межпланетной станцией Луна-17, а второй («Луноход-2») — 16 января 1973 г. советской межпланетной станцией Луна-21.

• “Но на происки и бредни / Сети есть у нас и бредни”. Игра слов. Бредни: 1) нелепые мысли, странные фантазии, вздор (разг.) («Толковый словарь Ушакова»); 2) множ. от «бредень» — небольшой невод, которым ловят рыбу вдвоем, идя бродом. («Толковый словарь Ушакова»)

• “И не испортют нам обедни”. Обедня — церковная служба утром или в первую половину дня, во время которой совершается обряд причащения, литургия. Выражение «всю обедню испортить кому» (разг.) — помешать в чём-либо, навредить как-либо. («Толковый словарь Ушакова»)

• “Это всё придумал Черчилль / В восемнадцатом году”. Сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль (англ. Sir Winston Leonard Spencer-Churchill; 30 ноября 1874, Woodstock, Oxfordshire, England – 24 января 1965, London, England) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940–1945 и 1951–1955 гг.; военный, журналист, писатель, почётный член Британской академии, лауреат Нобелевской премии по литературе. Черчилль был одним из главных сторонников и основных инициаторов военной интервенции в Россию в марте 1918 г.

• “про взрывы, про пожары”. 8 января 1977 г. в Москве были осуществлены три террористических акта — взрывы бомб: в 17:33 в вагоне метро на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская»; в 18:05 в торговом зале продуктового магазина № 15 на улице Дзержинского (ныне улица Большая Лубянка), неподалёку от зданий КГБ СССР в Бауманском районе; в 18:10 около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (ныне Никольская улица). Взрывы были осуществлены националистической группой «Национальная объединённая партия Армении» из Еревана: Степаном Сегобовичем Затикяном (организатор акции), Акопом Степаняном и Завеном Багдасаряном (непосредственные исполнители). В результате этих терактов 7 человек погибли, а 37 были ранены.

Через месяц, 25 февраля, в Москве случилось другое чрезвычайное происшествие — пожар в гостинице «Россия». Пожар вспыхнул вечером на 13-м этаже северного корпуса, в радиоузле гостиницы. В результате пожара погибли 42 человека, ещё 52 человека пострадали.

1977 г. оказался богатым на происшествия. В ночь на 1 августа в Горьком (ныне Нижний Новгород) на Сормовской нефтебазе загорелся нефтеналивной танкер ТН-602, заполненный этилированным бензином. Пожарные долгое время не могли справиться с огнём, он проник в главный отсек танкера, что привело к взрыву горючего. В результате взрыва погибли 24 пожарных. [28]

• “Сочиняли ноту ТАСС”. ТАСС — Телеграфное агентство Советского Союза, 1925–1992.

 

(24) Комментарии к песне «Чтоб не было следов, повсюду подмели».

• “Наматываю мили на кардан”. Кардан — механизм, обеспечивающий вращение двух валов под переменным углом; используется в автомобиле. [12]

• “Но стрелки я топлю”. «Топить стрелки» (жарг. автомоб.) — образное выражение, обозначающее движение в режиме, когда стрелки стрелочных приборов на щитке доведены до их крайнего правого положения на шкале, даже до зашкаливания.

• “И плавится асфальт, протекторы кипят”. Протектор — слой резины с рельефным рисунком на поверхности автомобильной шины. [12]

• “Я жив — снимите чёрные повязки Имеются в виду траурные повязки из чёрной (по-традиции, креповой) ткани.

• “И пулю в скат влепить себе не дам”. Скат — колесо. [12]

• “Но тормоза отказывают,— кода. Кода (итал. coda) — заключительный раздел музыкального произведения. Здесь: конец. [12]

 

(25) Комментарии к песне «Сам виноват — и слёзы лью, и охаю».

• “И полетели клапана и вкладыши”. Клапаны (впускные и выпускные) — элементы газораспределительного механизма двигателя автомобиля. Вкладыши — элементы подшипника скольжения в двигателе автомобиля.

• “Вот и ко мне пришла беда — стартёр заел”. Стартёр – устройство, которое заводит автомобиль. Это электромотор с шестернёй сбоку, который приводит в движение коленчатый вал двигателя.

 

(26) Комментарии к песне «Произошёл необъяснимый катаклизьм».

• “Глядь, мне навстречу нагло прёт капитализьм, / Звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей»”. С июня 1970 г. Волжский автомобильный завод (ВАЗ) в г. Тольятти выпускал автомобили ВАЗ-2101 под торговым названием «Жигули». За основу первой модели «Жигулей» был взят автомобиль «Фиат 124» («Fiat 124») итальянской фирмы «Fiat».

• “Не дам порочить наш совейский городок, / Где пиво варят золотое «Жигули»”. Правильное название марки пива, за которое «болеет» автозавистник, — «Жигулёвское». С 1936 г. пиво под этой маркой производится Жигулёвским пивоваренным заводом в г. Самара (с 1935 г. по 1991 г. — г. Куйбышев). Таким образом, название автомобиля — «Жигули» — может опорочить разве что само пиво или завод, но уж никак не город-производитель. Кроме того, населённый пункт «Жигули» — это не город, а село в Ставропольском районе Самарской области.

• ГАИ — Государственная Автомобильная Инспекция (ныне Государственная инспекция безопасности дорожного движения, ГИБДД) МВД России.

• “«Москвич» меня забрызгал”. «Москвич» — марка легковых автомобилей, выпускавшихся с 1947 по 2001 г. московским Заводом малолитражных автомобилей, МЗМА (другие названия: Автомобильный завод имени Ленинского Комсомола, АЗЛК; ОАО «Москвич»).

 

(27) Комментарии к песне «Я — самый непьющий из всех мужиков».

• “Значит, чтобы я привёз снохе с ейным мужем по дохе”. Доха — шуба мехом и внутрь, и наружу.

• “Так что растворимой мне махры”. Махра — разговорное название махорки (разновидность табака, изготовляемого из махорки, Nicotiana rustica).

• “Не помню про фунты, про стервинги слов”. «Фунты», «стервинги» — искажённое от «фунта стерлингов» (англ. Pound sterling), денежной единицы Великобритании.

 

(28) «Иных уж... уж нет, а те далече». Цитата из Пушкина. Впервые Александр Сергеевич использовал это изречение (в несколько иной форме) в качестве эпиграфа к поэме «Бахчисарайский фонтан» (1824) [35]:

 

Многие, также как и я,

посещали сей фонтан; но иных

уже нет, другие странствуют

далече.

Сади.

 

Изречение восходит к персидскому поэту, писателю и мыслителю Сади/Саади (Абу Мухаммад Муслих ад-Дин ибн Абд Аллах Саади Ширази; (перс. ابومحمد مُصلِح‌الدین بن عَبدُالله سعدی شیرازی; ок. 1181–1291) в его поэме «Бустан» («Плодовый сад»; (перс.  بوستان‎; 1257). Известен экземпляр «Бустана», изданный в Бомбее в 1291 г., принадлежавший известному коллекционеру А. Ф. Онегину (Ин-т литературы АН СССР, 552—18, 39 стр., 299 строка), в котором отмечено стихотворение, послужившее основанием к пушкинскому эпиграфу [36]:

 

«Шонидам ке Джамшид-е фаррах серешт Бар сар-е чашма-е бар санг-е навешт: “Бад-ин чашма чун ма бас-е дам заданд Берафтанд чун чашм бархам заданд”»

[Я слышал, что Джемшид счастливый над фонтаном на камне написал у этого источника: подобно нам многие отдыхали, исчезли (они) подобно морганию глаза.]

 

Позднее Пушкин использовал изречение Саади в романе в стихах «Евгений Онегин» (1823–1831) — глава осьмая, строфа LI, строка 3 [37]:

 

Иных уж нет, а те далече,

 

Отметим, что в пушкинские времена поэма «Бустан» ещё не была переведена на европейские языки. Пушкин почерпнул изречение Саади из «восточной» поэмы «Лалла Рук» (англ. «Lalla Rookh», 1817) английского романтического поэта и прозаика Томаса Мура (англ. Thomas Moore, 1779 – 1852) [38]. В России поэма Мура распространилась во французском переводе. Автор перевода — Амедей Пишо (фр. Joseph-Jean-Marie-Charles-Amιdιe Pichot; 5 ноября 1795, Арль – 1877, Париж): «Lalla Roukh, ou la Princesse mogole» (2 тома; 1820).

У Мура в оригинале отрывок выглядел так [39]:

 

«they rested during the heat of noon near a fountain on which some hand had rudely traced those well-known words from the Garden of Sadi – “Many like me have viewed this fountain, but they are gone and their eyes are closed for ever!”»

[в полуденную жару они отдыхали у фонтана, на котором чья-то рука грубо начертала хорошо известные слова из «Сада» Сади: «Многие, как я, созерцали этот фонтан, но они ушли, и глаза их закрыты навеки» — пер. В. Рыбин].

 

В наше время выражение «иных уж нет, а те далече» приобрело нарицательный смысл для выражения сожаления о прошедших годах, о друзьях, товарищах прежних лет.

 

(29) Комментарии к песне «Час зачатья я помню неточно».

• “Спасибо вам, святители”. Святители — в православной церкви святые из епископского — самого высокого — чина (епископы, архиепископы, митрополиты), почитаемые церковью как предстоятели отдельных церковных общин, которые своей святой жизнью и праведным пастырством осуществили промысл Божий о Церкви в её движении к Царству Небесному. («ВикипедиЯ»)

• “В первый раз получил я свободу / По указу от тридцать восьмого”. Можно предположить, что под «указом» подразумевается воля некоего провидения, сделавшая возможным рождение лирического героя Высоцкого в 1938 г., а названо это «указом», чтобы подчеркнуть особенность эпохи, времени «указов», «постановлений», «декретов» и «деректив». Заслуживает также внимания находка А. Сёмина, обнаружившего, что за день до рождения Высоцкого, 24 января 1938 г., вышел Указ президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в ознаменование 20-летия рабоче-крестьянской красной армии». [40, 41] Не исключено, что выходом именно этого указа автор иронически обосновал «получение свободы» от утробы матери, в которой он «отбывал первый срок».

• “Дом на Первой Мещанской — в конце”. В Москве, в доме №126 по Первой Мещанской улице [квартира №35(73) на третьем этаже] Володя Высоцкий прожил первые девять лет своей жизни, с 1938 по 1947 г. (правда, с 1941 по 1943 гг. он был в эвакуации в селе Воронцовка Бузулукского района Чкаловской — ныне Оренбургской — области). До революции в этом доме, принадлежавшем тогда купцам Абрикосовым, размещались меблированные комнаты «Наталис», которые сдавались. Часть дома №126 сохранилась до нашего времени.

• “И народ «зажигалки» тушил”. «Зажигалки» (разг.) — зажигательные авиабомбы (ЗАБ; нем. brandbomben), применявшиеся немцами во время Великой Отечественной войны. Наиболее распространёнными были 1-кг электронно-термитные ЗАБ (тип «B1»), которые сбрасывались в кассетах по 36–1000 штук. [42]

• “На Евдоким Кирилыча / И Гисю Моисеевну”, “Мои — без ве́сти павшие, / Твои — безвинно севшие”. Евдоким Кириллович Усачёв (1890-е – ?) — сосед Высоцких по дому №126 на 1-й Мещанской улице, проживал с семьёй на третьем этаже в квартире №33(71). По крайне противоречивым воспоминаниям другой жительницы дома №126, Р. М. Климовой, Усачёв то ли погиб на войне [43], то ли умер уже в мирное время, в 1950-е – 1970-е годы. [44] До войны Усачёв работал полотёром в гостинице «Москва». [44] У него была жена Стеша (Степанида?) Усачёва и трое детей — Николай (лётчик), Михаил и Нина. [44] Никто из сыновей Евдокима Кирилловича  без вести во время войны не пропадал. [43]

Семья Гиси Моисеевны Яковлевой (в девичестве Гофман; 1896–1976) также проживала по соседству с Высоцкими в доме №126, в квартире №36(74) на третьем этаже. Интересно, что в паспорте у Яковлевой значилось, что она — Шейна-Гися-Лейза Эрлиповна. [44] Муж Гиси Моисеевны, Яков Михайлович Яковлев, в годы гражданской войны был на подпольной работе, в августе 1941 г. записался в ополчение и ушёл на фронт. Погиб в октябре 1941 г. под Вязьмой. Сын, Михаил Яковлевич Яковлев (1926 – 1989), работал инженером на Московском электроламповом заводе (МЭЛЗ), был одним из основателей популярной юмористической телепрограммы-игры «Клуб весёлых и находчивых» (КВН), играл на скрипке. [43, 44] Ни муж, ни сын Гиси Моисеевны репрессиям не подвергались.

• “У тёти Зины кофточка / С драконами да змеями,— / То у Попова Вовчика / Отец пришёл с трофеями”. В доме №126 на 1-й Мещанской улице по соседству с Высоцкими — в квартире № 30(67) на третьем этаже — проживало семейство Поповых. Жора (Георгий?) Попов работал шофёром, воевал. По воспоминаниям жильцов дома [44], он вернулся с фронта с чемоданами трофеев. Трофейную кофту с драконами действительно носила его жена, Зинаида Попова. [44] Их сын, Владимир Попов (1937 – 198?), в детстве был «шебутной парень, учился неважно» [43], а потом стал подводником. [44]

• “Пришла страна Лимония, / Сплошная Чемодания”. Выражение «страна Лимония» появилось в 1920-е гг. и потом бытовало довольно долго. Оно употреблялось в значении «страна богатых, беззаботных», «богатая страна». Описание такой сказочной страны всеобщего благоденствия, довольства и достатка содержится, например, в стихотворении А. В. Жигулина «Страна Лимония» (1960) [45]:

 

«Страна Лимония — планета,

Где молоко, как воду, пьют,

Где ни тоски, ни грусти нету,

Где вечно пляшут и поют.

 

Там много птиц и фруктов разных.

В густых садах — прохлада, тень.

Там каждый день бывает праздник.

Получка — тоже каждый день!..»

 

В 1945 г. с фронтов стали возвращаться демобилизованные военные с чемоданами, набитыми трофеями («чемодания»; неологизм Высоцкого?). Нахлынувший поток трофейных товаров создавал у людей иллюзию достатка, изобилия — «страны Лимонии».

• “Стал метро рыть отец Витькин с Генкой”. Прототип персонажа из этой строки — Василий Фёдорович Сидоров, работник «Московского метростроя», бригадир проходчиков. [44] Сидоровы были соседями Высоцких по дому №126 на 1-й Мещанской улице: они проживали в квартире № 12(46) на втором этаже. У Сидорова была жена, Шура (Александра?) Сидорова, и четверо детей: Зоя Васильевна Сидорова (род. 21 ноября 1935; в замужестве Кузнецова), Виктор Васильевич  Сидоров (род. 1937; «Витька» из песни), Анатолий Васильевич Сидоров (род. 1940) и Василий Васильевич Сидоров (1942 – 1988). [44] «Генка» из песни — вымышленный персонаж.

• “И кончил «стенкой», кажеm