<<< К списку стенограмм

Выступление в Уитмен-холле Бруклинского колледжа

Brooklyn College Whitman Hall. Campus Road

Brooklyn, NY 11210 USA

17 января 1979 г.

 

Стенография: Виталий Рыбин, Андрей Рыбин

Перевод: Виталий Рыбин

(редакция: 31 июля 2013 г.)

 

1. От границы мы Землю вертели назад

2. Я вам мозги не пудрю

3. Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю

4. В который раз лечу «Москва – Одесса»

5. Я не люблю фатального исхода

6. Вдох глубокий, руки шире

7. Я бегу, топчу, скользя

8. Разбег, толчок... И — стыдно подыматься

9. Он не вышел ни званьем, ни ростом

10. Во хмелю слегка

11. Что за дом притих

12. Ой, Вань, гляди, какие клоуны!

13. Уходим под воду

14. В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха

15. Сам виноват — и слёзы лью, и охаю

16. Произошёл необъяснимый катаклизм

17. Час зачатья я помню неточно

18. Считай по-нашему, мы выпили немного

19. Как засмотрится мне нынче, как задышится

20. Я скачу, но я скачу иначе

21. Дорогая передача!

22. Я вышел ростом и лицом

23. За меня невеста отрыдает честно

24. В сон мне — жёлтые огни

25. Я вчера закончил ковку

26. Сыт я по горло, до подбородка

27. Рвусь из сил — и из всех сухожилий

 

 

Стенограмма

 

[Высоцкий:]

От границы мы Землю вертели назад —(1)

Было дело сначала,—

Но обратно её закрутил наш комбат,

Оттолкнувшись ногой от Урала.

 

Наконец-то нам дали приказ наступать,

Отбирать наши пяди и крохи,—

Но мы помним, как солнце отправилось вспять

И едва не зашло на Востоке.

 

Мы не меряем Землю шагами,

Понапрасну цветы теребя,—

Мы толкаем её сапогами —

От себя, от себя!

 

И от ветра с Востока пригнулись стога,

Жмётся к скалам отара.

Ось земную мы сдвинули без рычага,

Изменив направленье удара.

 

Не пугайтесь, когда не на месте закат,—

Судный день — это сказки для старших,—

Просто Землю вращают куда захотят

Наши сменные роты на марше.

 

Мы ползём, бугорки обнимаем,

Кочки тискаем — зло, не любя,

И коленями Землю толкаем —

От себя, от себя!

 

Здесь никто б не нашёл, даже если б хотел,

Руки кверху поднявших.

Всем живым — ощутимая польза от тел:

Как прикрытье используем павших.

 

Этот глупый свинец всех ли сразу найдёт,

Где настигнет — в упор или с тыла?

Кто-то там впереди навалился на дот —

И Земля на мгновенье застыла.

 

Я ступни свои сзади оставил,

Мимоходом по мёртвым скорбя,—

Шар земной я вращаю локтями —

От себя, от себя!

 

Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,

Принял пулю на вдохе,—

Но на запад, на запад ползёт батальон,

Чтобы солнце взошло на востоке.

 

Животом — по грязи, дышим смрадом болот,

Но глаза закрываем на запах.

Нынче по́ небу солнце нормально идёт,

Потому что мы рвёмся на запад!

 

Руки, ноги — на месте ли, нет ли,—

Как на свадьбе росу пригубя,

Землю тянем зубами за стебли —

На себя! От себя!

 

Добрый вечер! Эта песня была как визитная карточка, чтобы не было сомнений, что на сцене тот человек, которого вы ждали.

Благодарю.

Я думаю, что большинство присутствующих в зале прекрасно понимают по-русски, но...  но, возможно, есть люди, которые хотели бы слышать как это звучит по-английски. Это — первое. Выступление моё происходит в Америке, и я хочу вам представить своего друга Барри Рубина(2), который работает с поэтами, работает как переводчик поэтов, он — профессор русского языка, преподаёт в университете, и он будет очень коротко перед каждой песней давать смысл её содержания. Песен будет сегодня много, и я думаю, что я не... как вам сказать, постараюсь не надоесть вам однообразием, я буду чередовать свои песни. Но сейчас я попрошу прямо начать переводить эту песню, о которой только что шла речь. Прошу Вас.

 

[Рубин:] The very first song was «We Rotate the Earth» about a Russian soldier in World War Two. It describes what happens when his battalion begins counter attack and drive enemy westward out of Russia. The soldier sees the battle as a superhuman struggle in which the Russian battalion, changing the direction of the battle, manages to reverse the spin of the Earth on its axis; and the sun instead of setting in the East  now moves backward across the sky.[I]

 

[Высоцкий:] «Тот, который не стрелял».(3)

 

Я вам мозги не пудрю —

Уже не тот завод:

В меня стрелял поутру

Из ружей целый взвод.

За что мне эта злая,

Нелепая стезя —

Не то чтобы не знаю,—

Рассказывать нельзя.

 

Мой командир меня почти что спас,

Но кто-то на расстреле настоял...

И взвод отлично выполнил приказ,—

Но был один, который не стрелял.

 

Судьба моя лихая

Давно наперекос:

Однажды «языка» я

Добыл, да не донёс,—

И странный тип Суэтин,

Неутомимый наш,

Ещё тогда приметил

И взял на карандаш.

 

Он выволок на свет и приволок

Подколотый, подшитый матерьял...

Никто поделать ничего не смог.

Нет — смог один, который не стрелял.

 

Рука упала в пропасть

С дурацким звуком «Пли!» —

И залп мне выдал пропуск

В ту сторону земли.

Но слышу: «Жив, зараза,—

Тащите в медсанбат.

Расстреливать два раза

Уставы не велят».

 

А врач потом всё цокал языком

И, удивляясь, пули удалял,—

А я в бреду беседовал тайком

С тем пареньком, который не стрелял.

 

Я раны, как собака,—

Лизал, а не лечил;

В госпиталях, однако,—

В большом почёте был.

Ходил в меня влюблённый

Весь слабый женский пол:

«Эй ты, недострелённый,

Давай-ка на укол!»

 

Наш батальон геройствовал в Крыму,

И я туда глюкозу посылал —

Чтоб было слаще воевать ему.

Кому? Тому, который не стрелял.

 

Я пил чаёк из блюдца,

Со спиртиком бывал...

Мне не пришлось загнуться,

И я довоевал.

В свой полк определили,—

«Воюй! — сказал комбат.—

А что недострелили —

Так я невиноват».

 

Я очень рад был — но, присев у пня,

Я выл белугой и судьбину клял:

Немецкий снайпер дострелил меня,—

Убив того, который не стрелял.

 

<...>

 

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю

Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...

Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю,—

Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые —

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

Сгину я — меня пушинкой ураган сметёт с ладони,

И в санях меня галопом повлекут по снегу утром,—

Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,

Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Не указчики вам кнут и плеть.

Но что-то кони мне попались привередливые —

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий,—

Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!

Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий,

Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?!

 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Умоляю вас вскачь не лететь!

Но что-то кони мне попались привередливые...

Коль дожить не успел, так хотя бы — допеть!

 

Я коней напою,

я куплет допою —

Хоть мгновенье ещё постою

на краю...

 

Благодарю. Спасибо.

 

[Голос из зала:] Спасибо!

 

<...>

 

[Высоцкий:] «Москва-Одесса»(4).

 

В который раз лечу «Москва – Одесса»,—

Опять не выпускают самолёт.

А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса —

Надёжная, как весь гражданский флот.

 

Над Мурманском — ни туч, ни облаков,

И хоть сейчас лети до Ашхабада,

Открыты Киев, Харьков, Кишинёв,

И Львов открыт,— но мне туда не надо!

 

Сказали мне: «Сегодня не надейся —

Не стоит уповать на небеса!»

И вот опять дают задержку рейса на Одессу:

Теперь — обледенела полоса.

 

А в Ленинграде — с крыши потекло,—

И что мне не лететь до Ленинграда?!

В Тбилиси — там всё ясно, там тепло,

Там чай растёт,— но мне туда не надо!

 

Я слышу: ростовчане вылетают,—

А мне в Одессу надо позарез!

Но надо мне туда, куда меня не принимают,—

И потому откладывают рейс.

 

Мне надо — где сугробы намело,

Где завтра ожидают снегопада!..

А где-нибудь всё ясно и светло —

Там хорошо,— но мне туда не надо!

 

Отсюда не пускают, а туда не принимают,—

Несправедливо — грустно мне,— но вот

Нас на посадку скучно стюардесса приглашает,

Доступная, как весь гражданский флот.

 

Открыли самый дальний закуток,

В который не заманят и награды,

Открыт закрытый порт Владивосток,

Париж открыт,— но мне туда не надо!

 

Я прав, хоть плачь, хоть смейся,—

    но опять задержка рейса —

И нас обратно к прошлому ведёт

Вся стройная, как «ТУ», та стюардесса мисс Одесса,—

Похожая на весь гражданский флот.

 

Опять дают задержку до восьми —

И граждане покорно засыпают...

Мне это надоело, чёрт возьми,—

И я лечу туда, где принимают!

 

Мне это надоело, чёрт возьми,—

И я лечу туда, где принимают!

 

[Голоса из зала:] Браво! Браво! Браво! Браво!

 

[Высоцкий:] Спасибо.

 

[Голос из зала:] Браво!

 

[Высоцкий:] Спасибо.

Песня называется «Я не люблю».

 

[Рубин:] «I don’t like it.» It’s an accounting of all those things the author does not like. He tells us: «I don’t like fatalities, that is why I don’t sing about it. I don’t like when I am sick. I can’t stand to sing happy songs. I don’t like to do things half-way, or being interrupted. I don’t like when someone is shot in the back, but I’m just as much against shooting straight up. I hate gossip and nagging doubts. I don’t like overconfidence, and regret that the word ‘honor’ has been forgotten. I fill no pity when I see broken wings because I don’t like violence [unclear]. Yet I do feel compassion for Christ on the cross. I don’t like riding schools or arenas wings. [unclear] And even if some day great changes should take place — I still will never like these things.»[II]

 

[Высоцкий:]

Я не люблю фатального исхода,

От жизни никогда не устаю,

Я не люблю любое время года,

В которое болею или пью.

 

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и ещё —

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

 

Я не люблю, когда — наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

 

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или — когда всё время против шерсти,

Или — когда железом по стеклу.

 

Я не люблю уверенности сытой,—

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, коль слово «честь» забыто

И коль в чести наветы за глаза.

 

Когда я вижу сломанные крылья —

Нет жалости во мне, и неспроста:

Я не люблю насилье и бессилье,—

Вот только жаль распятого Христа.

 

Я не люблю себя когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более — когда в неё плюют.

 

Я не люблю манежи и арены:

На них мильон меняют по рублю.

Пусть впереди большие перемены —

Я это никогда не полюблю!

 

[Голоса из зала:] Браво! Браво!

 

[Высоцкий:] Не надо так быстро выключать свет...

 

<...>

 

[Высоцкий:] Благодарю.

Сейчас — из серии «спортивных» песен. Вы знаете, что я собрался написать сорок девять «спортивных» песен, по количеству видов спорта в «Спортлото».(5) Вот. Но пока ещё не дошло до такой цифры, но кое-что я вам сегодня покажу из старого и нового. Прошу Вас. Первая песня, которую все наверняка слышали,— ну, не все,— называется она «Утренняя гимнастика».

 

[Рубин:] [Unclear] It is one of the series of songs about the subject of[III] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите — три-четыре! —

Бодрость духа, грация и пластика!

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока ещё,—

гимнастика!

 

Если вы в своей квартире,—

Лягте на пол — три-четыре! —

Выполняйте правильно движения!

Прочь влияние извне —

Привыкайте к новизне,—

Вдох глубокий до изне-

можения!

 

Очень вырос в целом мире

Гриппа вирус — три-четыре! —

Ширится, растёт заболевание.

Если хилый — сразу гроб!

Сохранить здоровье чтоб —

Применяйте, люди, об-

тирание!

 

Если вы уже устали —

Сели-встали, сели-встали,—

Не страшны вам Арктика с Антарктикой!

Главный академик Иоффе(6)

Доказал: коньяк и кофе

Вам заменит спорта профи-

лактика!

 

Разговаривать не надо —

Приседайте до упада,

Да не будьте мрачными и хмурыми!

Если очень вам неймётся —

Обтирайтeсь чем придётся,

Водными займитесь проце-

дурами!

 

Не страшны дурные вести —

Мы в ответ бежим на месте,—

В выигрыше даже начинающий.

Красота — среди бегущих

Первых нет и отстающих,—

Бег на месте общеприми-

ряющий!

 

Спасибо.

 

<...>

 

Следующая песня из серии «спортивных» называется «Марафон, или Бег на длинную дистанцию»(7).

Пожалуйста.

 

[Рубин:] Next song is entitled «Marathon» and it tells us about the woes of a trusting long distance runner[IV] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Я бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу,

бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу,

бегу, бегу (долго бегу, потому что сорок километров

бежать), я бегу, бегу, топчу, скользя

По гаревой дорожке, —

Мне есть нельзя, мне пить нельзя,

Мне спать нельзя — ни крошки.

 

А вот, может, пока я бегу, я гулять хочу

У Гурьева Тимошки, —

Так нет: бегу, бегу, топчу

По гаревой дорожке.

 

А гвинеец Сэм Брук

Обошёл меня на круг, —

А ещё вчера все вокруг

Мне говорили: «Сэм — друг!

Сэм — наш,— говорили,—  гвинейский друг!»

 

Вот друг гвинеец так и прёт —

Всё больше отставанье, —

Ну, я надеюсь, что придёт

Второе мне дыханье.

 

Потом я третье за ним ищу,

Потом четвёртое дыханье, —

Ну, я на пятом-то сокращу

С гвинейцем расстоянье!

 

Не, ну тоже мне, а — хорош друг, —

Гляди, вон — обошёл меня на круг!

А ещё вчера все вокруг

Мне говорили: «Сэм — друг!

Сэм — наш,— говорили,— гвинейский друг!»

 

Вот гвоздь программы — марафон,

А градусов — все тридцать, —

Но к жаре привыкший он —

Вот он и мастерится.

 

Я б ещё бы поглядел бы на него,

Когда бы было минус тридцать!

Ну, а теперь — конечно, достань его, —

Осталось  что? Да токо материться!

 

Не, ну тоже мне, а, гляди, — хорош друг, —

Гляди, что делает — обошёл на третий круг!

Нужен мне такой друг, —

Как его, даже забыл... этот... Сэм Брук!

Сэм — наш гвинейский Брут!

 

<...>

 

Следующая песня называется «Песенка про прыгуна в высоту»(8), модернизированный вариант. Прошу.

 

[Рубин:] «The High Jumper.» This is another song about an athlete — a high jumper. «I’ll take my [unclear] start and push off, and then I fill ashamed to get up <...> [cup?] she was going down with someone else. What can you do?! That’s the life of an athlete.»[V]

 

[Высоцкий:]

 

Разбег, толчок... И — стыдно подыматься:

Во рту опилки, слёзы из-под век,—

На рубеже проклятом «два двенадцать»

Мне планка преградила путь наверх.

 

Я призна́юсь вам как на духу:

Такова вся спортивная жизнь,—

Лишь мгновение ты наверху —

И стремительно падаешь вниз.

 

Но съем плоды запретные с древа я,

И за хвост подёргаю славу я.

У кого толчковая — левая,

А у меня толчковая — правая!

 

Разбег, толчок... Свидетели паденья

Свистят и тянут за ноги ко дну.

Мне тренер мой сказал без сожаленья:

«Да ты же, парень, прыгаешь в длину!

 

У тебя — растяженье в паху;

Прыгать с правой — дурацкий каприз,—

Не удержишься ты наверху —

Ты стремительно падаешь вниз».

 

Но лучше выпь... Но за хвост подёргаю славу я

И съем плоды запретные с древа я,

У кого толчковая — правая,

А у меня толчковая  —  левая!

 

(Наоборот)

 

Разбег, толчок... Мне не догнать канадца —

Он мне в лицо смеётся на лету!

Я снова планку сбил на «два двенадцать» —

И тренер мне сказал напрямоту,

 

Что — начальство в десятом ряду,

И что мне прополощут мозги,

Если враз, в сей же час не сойду

Я с неправильной правой ноги.

 

Но я лучше выпью зелье с отравою,

Я над собою что-нибудь сделаю —

Но свою неправую правую

Я не сменю на правую левую!

 

Трибуны дружно начали смеяться —

Но пыл мой от насмешек не ослаб:

Разбег, толчок, полёт... И «два двенадцать» —

Теперь уже мой пройденный этап!

 

Я им всем доказал «ху из ху»,—

Жаль, жена подложила сюрприз:

Пока я был на самом верху —

Она с кем-то спустилася вниз...

 

Но съел плоды запретные с древа я,

И за хвост подёргал всё же славу я,—

У кого толчковая — левая,

Но моя толчковая  —  правая!

 

Следующая песня называется...

 

[Женский голос из зала:]  [«Баллада о детстве» — ?]

 

[Высоцкий:] Следующая пе... я в конце обязательно дам вам слово, и вы будете просить, что вы любите. Сейчас... Но я абсолютно уверен, что я на многие запросы ваши отвечу в течение всего выступления, которое я наметил, потому что оно большое. И я стараюсь, независимо от возраста, положения, вероисповедания и зарплаты...

Прошу Вас. Песня называется «Канатоходец».

 

[Рубин:] «The tight-rope walker.» This is a story about circus performer, not famous at all[VI] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Он не вышел ни званьем, ни ростом.

Нe за славу, нe за плату —

На свой, необычный манер

Он по жизни шагал над помостом —

По канату, по канату,

Натянутому, как нерв.

 

Посмотрите — вот он

без страховки идёт.

Чуть правее наклон —

упадёт, пропадёт!

Чуть левее наклон —

всё равно не спасти...

Но зачем-то ему очень нужно пройти

четыре четверти пути.

 

И лучи его с шага сбивали,

И кололи, словно лавры.

Труба надрывалась — как две.

Крики «Браво!» его оглушали,

А литавры, а литавры —

Как обухом по голове!

 

Посмотрите — вот он

без страховки идёт.

Чуть правее наклон —

упадёт, пропадёт!

Чуть левее наклон —

всё равно не спасти...

Но спокойно,— ему остаётся пройти

уже три четверти пути.

 

«Ах, как мило, как славно, как жутко!

Бой со смертью — три минуты!» —

Раскрыв в ожидании рты,

Из партера глядели уныло —

Лилипуты, лилипуты —

Казалось ему с высоты.

 

Посмотрите — вот он

без страховки идёт.

Чуть правее наклон —

упадёт, пропадёт!

Чуть левее наклон —

всё равно не спасти...

Но спокойно,— ему остаётся пройти

уже две четверти пути!

    

Он смеялся над славою бренной,

Но хотел быть только первым —

Такого попробуй угробь!

Не по проволоке над ареной,—

Он по нервам — нам по нервам —

Шёл под барабанную дробь!

 

Посмотрите — вот он

без страховки идёт.

Чуть правее наклон —

упадёт, пропадёт!

Чуть левее наклон —

всё равно не спасти...

Но спокойно,— ему остаётся пройти

не больше четверти пути!

 

Закричал дрессировщик — и звери

Клали лапы на носилки...

Но прост приговор и суров:

Он растерян был или уверен —

Но в опилки, но в опилки

Он пролил досаду и кровь!

 

И сегодня другой

без страховки идёт.

Тонкий шнур под ногой  —

упадёт, пропадёт!

Вправо, влево наклон —

и его не спасти...

Но зачем-то ему тоже нужно пройти

четыре четверти пути!

 

Спасибо.

Следующие вещи — обе песни — это две серии одной и той же песни. Это стилизация под песню «Очи чёрные», которую я писал для картины.(9) Первая серия называется «Погоня».(10)

 

[Рубин:] Next two songs are songs that written [unclear], and they have somewhat of a foundation in Russian song.[VII] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Во хмелю слегка

Лесом правил я.

Не устал пока,—

Пел за здравие.

А умел я петь

Песни вздорные:

«Как любил я вас,

Очи чёрные...»

 

То плелись, то неслись, то трусили рысцой.

И болотную слизь конь швырял мне в лицо.

Только я проглочу вместе с грязью слюну,

Штофу горло скручу — и опять затяну:

 

«Очи чёрные!

Как любил я вас...»

Но — прикончил я

То, что впрок припас.

Головой тряхнул,

Чтоб слетела блажь,

И вокруг взглянул —

И присвистнул аж:

 

Лес стеной впереди — не пускает стена,—

Кони пря́дут ушами, назад подают.

Где просвет, где прогал — не видать ни рожна!

Колют иглы меня, до костей достают.

 

Коренной ты мой,

Выручай же, брат!

Ты куда, родной,—

Почему назад?!

Дождь — как яд с ветвей —

Недобром пропах.

Пристяжной моей

Волк нырнул под пах.

 

Вот же пьяный дурак, вот же на́лил глаза!

Ведь погибель пришла, а бежать — не суметь,—

Из колоды моей утащили туза,

Да такого туза, без которого — смерть!

 

Я ору волкам:

«Побери вас прах!..» —

А коней пока

Подгоняет страх.

Шевелю кнутом —

Бью кручёные

И ору притом:

«Очи чёрные!..»

 

Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс —

Бубенцы плясовую играют с дуги.

Ах вы кони мои, погублю же я вас,—

Выносите, друзья, выносите, враги!

 

...От погони той

Даже хмель иссяк.

Мы на кряж крутой —

На одних осях,

В хлопьях пены мы —

Струи в кряж лились,—

Отдышались, отхрипели

Да откашлялись.

 

Я лошадкам забитым, что не подвели,

Поклонился в копыта, до самой земли,

Сбросил с воза манатки, повёл в поводу...

Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!

 

...Сколько кануло, сколько схлынуло!

Жизнь кидала меня — не докинула.

Может, спел про вас неумело я,

Очи чёрные, скатерть белая?!

 

И вторая серия той же самой песни, называется «Старый дом».(11)

 

[Рубин:] Next song is a sequel to the last one. It’s called «The old house.» This time one day a singer <...> [unclear] «Ochi chiornye» that...[VIII]

 

[Высоцкий:]

Что за дом притих,

Погружён во мрак,

На семи лихих

Продувных ветрах,

Всеми окнами

Обратясь в овраг,

А воротами —

На проезжий тракт?

 

Ох, устал я, устал,— а лошадок распряг.

Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!

Никого,— только тень промелькнула в сенях

Да стервятник спустился и сузил круги.

 

В дом заходишь как

Всё равно в кабак,

А народишко —

Кажный третий — враг.

Своротят скулу,

Гость непрошеный!

«Образа» в углу —

И те перекошены.

 

И затеялся смутный, чудной разговор,

Кто-то песню орал и гитару терзал,

И припадочный малый — придурок и вор —

Мне тайком из-под скатерти нож показал.

 

«Кто ответит мне —

Что за дом такой,

Почему — во тьме,

Как барак чумной?

Свет лампад погас,

Воздух вылился...

Али жить у вас

Разучилися?

 

Двери настежь у вас, а душа взаперти.

Кто хозяином здесь? — напоил бы вином».

А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути —

И людей позабыл,— мы давно так живём!

 

Тра́ву кушаем,

Век — на щавеле,

Скисли душами,

Опрыщавели,

Да ещё вином

Много тешились,—

Разоряли дом,

Дра́лись, вешались».

 

«Я коней заморил,— от волков ускакал.

Укажите мне край, где светло от лампад,

Укажите мне место, какое искал,—

Где поют, а не стонут, где пол не покат».

 

«О таких домах

Не слыхали мы,

Долго жить впотьмах

Привыкали мы.

Испокону мы —

В зле да шёпоте,

Под иконами

В чёрной копоти».

 

И из смрада, где косо висят «образа»,

Я башку очертя гнал, забросивши кнут,

Куда кони несли да глядели глаза,

И где встретют меня, и где люди живут.

 

...Сколько кануло, сколько схлынуло!

Жизнь кидала меня — не докинула.

Может, спел про вас неумело я,

Очи чёрные, скатерть белая?!

 

Спасибо.

Шутка, которая называется «Диалог у телевизора»(12).

 

[Рубин:] This is a funny song entitled «The dialog in front of TV set» <...> «...so, I drink here with my friends, because I don’t like to drink alone.»[IX]

 

[Высоцкий:]

— Ой, Вань, гляди, какие клоуны!

Рот — хочь завязочки пришей...

Ой, до чего, Вань, размалёваны,

А голос — как у алкашей!

 

А тот похож — нет, правда, Вань,—

На шурина — такая ж пьянь.

Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь,—

Я — правду, Вань!

 

— Послушай, Зин, не трогай шурина:

Какой ни есть, а он — родня,—

Сама намазана, прокурена —

Гляди, дождёшься у меня!

 

А чем болтать — взяла бы, Зин,

В антракт сгоняла в магазин...

Что, не пойдёшь, да? Ну, я — один,—

Подвинься, Зин!..

 

— Ой, Вань, гляди, какие карлики!

В джерси одеты, не в шевьот,—

На нашей пятой швейной фабрике

Такое вряд ли кто пошьёт.

 

А у тебя, ей-богу, Вань,

Ну все друзья — такая рвань

И пьют всегда в такую рань

Такую дрянь!

 

— Мои друзья — хоть не в «болонии»,

Зато не тащут из семьи,—

А гадость пьют — из экономии:

Хоть поутру — да на свои!

 

А у тебя самой-то, Зин,

Приятель был с завода шин,

Так тот — вообще хлебал бензин,—

Ты вспомни, Зин!..

 

— Ой, Вань, гляди-кось — попугайчики!

Нет, я, ей-богу, закричу!..

А это кто в короткой маечке?

Я, Вань, такую же хочу.

 

В конце квартала — правда, Вань,—

Ты мне такую же сваргань...

Ну что «отстань», опять «отстань»,

Обидно, Вань!

 

— Уж ты б, Зин, лучше помолчала бы —

Накрылась премия в квартал!

Кто мне писал на службу жалобы, м-м-м?

Не ты, да?! Да я же их читал!

 

К тому же эту майку, Зин,

Тебе напяль — позор один.

Тебе шитья пойдёт аршин —

Где деньги, Зин?..

 

— Ой, Вань, умру от акробатиков!

Смотри, как вертится, нахал!

Завцеха наш — товарищ Сатиков —

Недавно в клубе так скакал.

 

А ты придёшь домой, Иван,

Поешь и сразу — на диван,

Иль, вон, кричишь, когда не пьян...

Ты что, Иван?

 

— Ты, Зин, на грубость нарываешься,

Всё, Зин, обидеть норовишь!

Тут за день так накувыркаешься...

Придёшь домой — там ты сидишь!

 

Ну, и меня, конечно, Зин,

Всё время тянет в магазин,—

А там — друзья... Ведь я же, Зин,

Не пью один!

 

[Голоса из зала:] Браво! Браво!

 

[Высоцкий:] [неразборчиво] почти без перевода:

 

Ого, однако же — гимнасточка!

Глянь, что творит — хотя в летах,—

Хотя у нас в кафе молочном «Ласточка»

Официантка может так.

 

А у тебя подруги, Зин,

Все вяжут шапочки для зим,—

От ихних скучных образин

Дуреешь, Зин!

 

— Как, Вань,— а Лилька Федосеева,

Кассирша из ЦПКО?

Помнишь, нет? Ты к ей приставал на новоселие...

Не помнишь, нет? Она — так очень ничего!..

 

А чем ругаться, лучше, Вань,

Поедем в отпуск в Еревань!..

Ну что «отстань» — всегда «отстань»,—

Обидно, Вань!

 

Спасибо.

Песня называется «эС-О-эС.(13) Спасите наши души».

 

[Рубин:] «S.O.S.» is a song about submarine on a dangerous mission[X] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:] «эС-О-эС!».

 

Уходим под воду

В нейтральной воде.

Мы можем по году

Плевать на погоду,—

А если накроют —

Локаторы взвоют

О нашей беде.

 

Спасите наши души!(13)

Мы бредим от удушья.

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше,—(13)

И ужас режет души

Напополам...

 

И рвутся аорты,

Но на́верх — не сметь!

Там слева по борту,

Там справа по борту,

Там прямо по ходу —

Мешает проходу

Рогатая смерть!

 

Спасите наши души!

Мы бредим от удушья.

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше,—

И ужас режет души

Напополам...

 

Всплывём на рассвете —

Приказ есть приказ!

Погибнуть во цвете —

Уж лучше при свете!

Наш путь не отмечен...

Нам нечем... Нам нечем!..

Но помните нас!

 

Спасите наши души!

Мы бредим от удушья.

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше,—

И ужас режет души

Напополам...

 

Вот вышли наверх мы.

Но выхода нет!

Вот — полный на верфи!

Натянуты нервы.

Конец всем печалям,

Концам и началам —

Мы рвёмся к причалам

Заместо торпед!

 

Спасите наши души!

Мы бредим от удушья.

Спасите наши души!

Спешите к нам!

Услышьте нас на суше —

Наш SOS всё глуше, глуше,—

И ужас режет души

Напополам...

 

Спасите наши души!

 

Спасите наши души!

 

Спасите наши души!

 

Спасите...

 

Следующая песня называется «Горное эхо».

Прошу.

 

[Рубин:] «Mountain echo.» «Once upon a time there was an echo. She lived on the mountain top. It always responded...»[XI] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха, помеха,

На кручах таких, на какие никто не проник, никто не проник,

Жило-поживало весёлое горное, горное эхо,—

Оно отзывалось на крик — человеческий крик.

 

Когда одиночество комом подкатит под горло, под горло

И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадёт, в обрыв упадёт,

Крик этот о помощи эхо подхватит, подхватит проворно,

Усилит — и бережно в руки своих донесёт.

 

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья, и зелья,

Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп, топот и храп,

Пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье,—

И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

 

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха, потеха,—

И эхо топтали — но звука никто не слыхал, никто не слыхал.

К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо —

И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал!

 

И брызнули камни, как слёзы, из раненых скал!

 

И брызнули камни, как слёзы, из раненых скал...

 

Спасибо.

Несколько авт... «автомобильных» песен. Первая из них называется «Чужая колея»(14).

 

[Рубин:] «A rut in a dirt road.»  This is a ballad, but a hero of the song is driving[XII] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Сам виноват — и слёзы лью,

и охаю:

Попал в чужую колею

глубокую.

Я цели намечал свои

на выбор сам —

А вот теперь из колеи

не выбраться.

 

Крутые скользкие края

Имеет эта колея.

 

Я кляну проложивших её —

Скоро лопнет терпенье моё —

И склоняю, как школьник плохой:

Колею, в колее, с колеёй...

 

Но почему неймётся мне —

нахальный я,—

Условья, в общем, в колее

нормальные:

Никто не стукнет, не притрёт —

не жалуйся,—

Желаешь двигаться вперёд —

пожалуйста!

 

Отказа нет в еде-питье

В уютной этой колее —

 

И я живо себя убедил:

Не один я в неё угодил,—

Так держать — колесо в колесе!—

И доеду туда, куда все.

 

Вот кто-то крикнул сам не свой:

«А ну пусти!» —

И начал спорить с колеёй

по глупости.

Он в споре сжёг запас до дна

тепла души —

И полетели клапана

и вкладыши.

 

Но покорёжил он края —

И шире стала колея.

 

Вдруг его обрывается след...

Чудака оттащили в кювет,

Чтоб не мог он нам, задним, мешать

По чужой колее проезжать.

 

Вот и ко мне пришла беда —

стартёр заел,—

Теперь уж это не езда,

а ёрзанье.

И надо б выйти, подтолкнуть —

но прыти нет,—

Авось подъедет кто-нибудь

и вытянет.

 

Напрасно жду подмоги я —

Чужая эта колея.

 

Расплеваться бы глиной и ржой

С колеёй этой самой — чужой,—

Ведь тем, что я её сам углубил,

Я у задних надежду убил.

 

Прошиб меня холодный пот

до косточки,

И я прошёлся чуть вперёд

по досточке,—

Гляжу — размыли край ручьи

весенние,

Там выезд есть из колеи —

спасение!

 

Я грязью из-под шин плюю

В чужую эту колею.

 

Эй вы, задние, делай, как я!

Это значит — не надо за мной,

Колея эта — только моя,

Выбирайтесь своей колеёй!

 

Выбирайтесь своей колеёй!

 

Выбирайтесь своей колеёй!

 

Спасибо.

<...>

«<...> автозавистника, или Баллада о собственности»(15).

 

[Рубин:] This is a humorous song entitled «The ballad of a private property»[XIII] <...>

 

<...>

 

[Мужской голос:]  «Произошёл ужасный катаклизм».

 

[Высоцкий:]

Произошёл необъяснимый катаклизьм:

Я шёл домой по тихой улице своей —

Глядь, мне навстречу нагло прёт капитализьм,

Звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей»!

 

Я по подземным переходам не пойду:

Визг тормозов мне — как романс о трёх рублях,—

За то ль я гиб и мёр в семнадцатом году,

Чтоб частный собственник глумился в «Жигулях»!

 

Он мне не друг и не родственник —

Он мне — заклятый враг,—

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Жигулях»!

 

Но ничего, я к старой тактике пришёл:

Ушёл в подполье — пусть ругают за прогул!

Сегодня ночью я три шины пропорол,—

Так полегчало — без снотворного уснул!

 

Дверь проломить — купил отбойный молоток,

Электродрель,— попробуй крышу пропили!

Не дам порочить наш совейский городок,

Где пиво варют золотое «Жигули»!

 

Он мне не друг и не родственник,

Он мне — заклятый враг,—

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Жигулях»!

 

Мне за грехи мои не будет ничего:

Я в психбольнице все права завоевал.

И я б их к стенке ставил через одного

И направлял на их гружёный самосвал!

 

Но вскоре я машину сделаю свою —

Все части есть,— а от владения уволь:

Отполирую — и с разгону разобью

Её под окнами отеля «Метрополь».

 

Нет, чтой-то ёкнуло — ведь части-то свои! —

Недосыпал, недоедал, пил только чай...

Всё,— еду, еду, еду регистрировать в ГАИ!..

Ах, чёрт! — «Москвич» меня забрызгал, негодяй!

 

Он мне теперь не друг и не родственник,

Он мне — заклятый враг,—

Очкастый частный собственник

В зелёных, серых, белых «Москвичах»!

 

Спасибо.

Следующая песня называется «Баллада о детстве»(16).

 

[Рубин:] «A ballad about childhood.» [Unclear] my mother[XIV] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Час зачатья я помню неточно

Значит, память моя — однобока,—

Но зачат я был ночью, порочно

И родился на свет не до срока.

 

Я рождался не в муках, не в злобе,—

Девять месяцев — это не лет!

Первый срок отбывал я в утробе,—

Ничего там хорошего нет.

 

Спасибо вам, святители,

Что плюнули да дунули,

Что вдруг мои родители

Зачать меня задумали —

 

В те времена укромные,

Теперь — почти былинные,

Когда срока огромные

Брели в этапы длинные.

 

Их брали в ночь зачатия,

А многих — даже ранее,—

А вот живёт же братия —

Моя честна компания!

 

Ходу, думушки резвые, ходу!

Сло́ва, строченьки милые, сло́ва!..

В первый раз получил я свободу

По указу от тридцать восьмого.

 

Знать бы мне, кто так долго мурыжил,—

Отыгрался бы на подлеце!

Но родился, и жил я, и выжил,—

Дом на Первой Мещанской — в конце.

 

Там за стеной, за стеночкою,

За перегородочкой

Соседушка с соседочкою

Баловались водочкой.

 

Все жили вровень, скромно так,—

Система коридорная,

На тридцать восемь комнаток —

Всего одна уборная.

 

Здесь на́ зуб зуб не попадал,

Не грела телогреечка,

Здесь я доподлинно узнал,

Почём она — копеечка.

 

...Не боялась сирены соседка,

И привыкла к ней мать понемногу,

И плевал я — здоровый трёхлетка —

На воздушную эту тревогу!

 

Да не всё то, что сверху,— от бога,—

И народ «зажигалки» тушил;

И как малая фронту подмога —

Мой песок и дырявый кувшин.

 

И било солнце в три луча,

Сквозь дыры крыш просеяно,

На Евдоким Кирилыча

И Гисю Моисеевну.

 

Она ему: «Как сыновья?»

«Да без вести пропавшие!

Эх, Гиська, мы одна семья —

Вы тоже пострадавшие!

 

Вы тоже — пострадавшие,

А значит — обрусевшие:

Мои — без ве́сти павшие,

Твои — безвинно севшие».

 

...Я ушёл от пелёнок и сосок,

Поживал — не забыт, не заброшен,

Но дразнили меня: «Недоносок»,—

Хоть и был я нормально доношен.

 

Маскировку пытался срывать я:

Пленных гонят — чего ж мы дрожим?!

Возвращались отцы наши, братья

По домам — по своим да чужим...

 

У тёти Зины кофточка

С драконами да змеями,—

То у Попова Вовчика

Отец пришёл с трофеями.

 

Трофейная Япония,

Трофейная Германия...

Пришла страна Лимония,

Сплошная Чемодания!

 

Взял у отца на станции

Погоны, словно цацки, я,—

А из эвакуации

Толпой валили штатские.

 

Осмотрелись они, оклемались,

Похмелились — потом протрезвели.

И отплакали те, кто дождались,

Недождавшиеся — отревели.

 

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,—

Мы спросили — зачем? — он в ответ,

Мол: «Коридоры кончаются стенкой,

А тоннели — выводют на свет!»

 

Пророчество папашино

Не слушал Витька с корешем —

Из коридора нашего

В тюремный коридор ушёл.

 

Да он всегда был спорщиком,

Припрут к стене — откажется...

Прошёл он коридорчиком —

И кончил «стенкой», кажется.

 

Но у отцов — свои умы,

А что до нас касательно —

На жизнь засматривались мы

Уже самостоятельно.

 

Все — от нас до почти годовалых —

«Толковищу» вели  до кровянки,—

А в подвалах и полуподвалах

Ребятишкам хотелось под танки.

 

Не досталось им даже по пуле,—

В «ремеслухе» — живи да тужи:

Ни дерзнуть, ни рискнуть,— но рискнули

Из напильников делать ножи.

 

Они воткнутся в лёгкие,

От никотина чёрные,

По рукоятки лёгкие,

Трёхцветные, наборные...

 

Вели дела обменные

Сопливые острожники —

На стройке немцы пленные

На хлеб меняли ножики.

 

Сперва играли в «фантики»,

В «пристенок» с крохоборами,—

И вот ушли романтики

Из подворотен в рами.

 

...Было время — и были подвалы,

Было дело — и цены снижали,

И текли куда надо каналы,

И в конце куда надо впадали.

 

Дети бывших старшин да майоров

До ледовых широт подняли́сь,

Потому что из тех коридоров,

Им казалось, сподручнее — вниз.

 

[Мужской голос из зала:] Это сильная вешь!

 

[Женский голос из зала:] Браво! Браво!

 

[Мужской голос из зала:] Браво, Володя!

 

[Женский голос из зала:] Браво!

 

[Высоцкий:] Спасибо. Вы не устали?

 

[Женский голос из зала:] Нет!

 

[Рубин?:] Are you tired?

 

[Голос из зала:] [неразборчиво].

 

[Высоцкий:] Так. Следующая песня — антиалкогольная. Она имеет своей целью борьбу с «зелёным змием»(17). Называется она «Монолог в милиции»(18).

 

[Рубин:] Next song is called «Monolog at a police station.»[XV] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Считай по-нашему, мы выпили немного —

Не вру, ей-бога,— скажи, Серёга!

И если б водку гнать не из опилок,

То чего б нам было с трёх... с четырёх... с пяти бутылок!

 

...Вторую пили близ прилавку в закуточке,—

Но это были ещё цветочки,—

Потом — в скверу, где детские грыбочки,

Потом — не помню,— дошёл до точки.

 

Ну, ещё бы! Я пил из горлышку, с устатку и не евши,—

Что ж вы хотите! Но я — как стекло был,— то есть, остекленевший.

А уж когда коляска подкатила,

Тогда в нас было — семьсот на рыло!

 

Нас, правда... Мы, правда, третьего насильно затащили,—

Ну, тут промашка — тут, конечно, мы... мы переборщили.

А что очки товарищу разбили —

Так то портвейном усугубили.

 

Товарищ первый нам сказал, что — «вы уймитесь»,

Что — «не буяньте,— он говорит,— и разойдитесь».

На «разойтись» я, кстати, сразу ж согласился —

И как разошёлся,— то есть, расходился!

 

Но если я кого ругал — карайте строго!

Но это вряд ли,— скажи, Серёга!

А что упал — так то от помутненья,

Орал не с горя — от отупенья.

 

...Теперь дозвольте пару слов без протокола.

Чему нас учит, так сказать, семья и школа?

Что жизнь сама таких накажет строго,

Правильно? Тут мы согласны,— скажи, Серёга!

 

Вот... Вот он проснётся утром — протрезвеет — скажет:

Пусть жизнь осудит, товарищ старшина, пусть жизнь накажет,

А? А вы отпустите — вам же легче будет:

Ну чего возиться, раз жизнь осудит!

 

Вы не глядите, что Серёжа всё кивает,—

Он соображает, он всё понимает!

А что мычит — так это он от волненья,

От осознанья, так сказать, и просветленья.

 

Эй, не запирайте, люди,— плачут дома детки,—

Ему же — в Химки, а мне — в Медведки!..

Да, всё равно: автобусы не ходют,

Метро закрыто, в таксе не содют.

 

Приятно всё-таки, что нас тут уважают:

Гляди, Серёг,— подвозют, гляди — сажают!

Разбудит утром не петух, прокукарекав,—

Сержант подымет,— то есть, как человеков!

 

Нас чуть не с музыкой проводют, как проспимся.

Я рупь заначил,— слышь, Серёг, опохмелимся!

И всё же, брат, трудна у нас дорога!

Эх, бедолага! Ну спи, Серёга!

 

[Голос из зала:] Браво!

 

[Высоцкий:] Спасибо. Благодарю вас. Благодарю. Благодарю.

 

[Голос из зала:] Да подождите [неразборчиво]! Энергии много?

 

[Высоцкий:] [неразборчиво] хочу избавить и донести хотя бы смысл того, что я скажу, а то не понять. Дело в том что, вы извините, что я подымаю руку, это для того, чтобы не нарушать  атмосферу, она... Вы понимаете, я свои песни начинал когда писать э... и петь, я ра... никогда не рассчитывал на такие аудитории, которые у меня будут в будущем и в Москве, и здесь. Я думал только о том, что... Подождите, минуточку... О том, что меня будут слушать только очень небольшой круг моих близких. И я помню эту атмосферу, которая тогда была: доверия, раскованности и, самое главное, большой интерес к тому... То, что я хотел сказать...

 

[Голос из зала:] [неразборчиво].

 

[Высоцкий:] ...они хотели слушать...

Подожди, я сейчас [неразборчиво]. Вот. И, несмотря на то, что прошло очень много времени, многих из этих друзей уже даже нет, э... я постарался через все эти времена и все эти места протянуть вот ту... вот то, что было тогда с моими близкими, когда я пел. Я также продолжаю писать, рассчитывая на это. Может быть из-за этого эти песни стали известны, из-за дружеского строя. Поэтому, когда я работаю и говорю, что, вот, это не выст... не концерты, а встречи,— это правда. Эти встречи мне дают, возможно, даже больше, чем вам, потому что у меня есть возможность такому большому количеству людей рассказать о том, что меня волнует и беспокоит. Поэтому я атмосферой больше всего дорожу вот в таких своих выступлениях. Поэтому извините, что я иногда подымаю просто руку.

Я хочу спеть вам следующую... Барри, может, сказать в двух словах... или даже не надо. Ну, не надо! Следующая песня, которую я вам хочу показать, называется «Купола». «Купола»(19). Песня о России.

 

[Рубин:] This song is entitled «Cupolas.» Cupolas are the church domes in Moscow, and they are gilded[XVI] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Как... Как засмотрится мне нынче, как задышится?!

Воздух крут перед грозой, крут да вязок.

Что споётся мне сегодня, что услышится?

Птицы вещие поют — да все из сказок.

 

Птица Сирин мне радостно скалится —

Веселит, зазывает из гнёзд,

А напротив — тоскует-печалится,

Травит душу чудной Алконост.

 

Словно семь заветных струн

Зазвенели в свой черёд —

То мне птица Гамаюн

Надежду подаёт!

 

В синем небе, колокольнями проколотом,—

Медный колокол, медный колокол —

То ль возрадовался, то ли осерчал...

Купола в России кроют чистым золотом —

Чтобы чаще Господь замечал.

 

Я стою, как перед вечною загадкою,

Пред великою да сказочной страною —

Перед солоно- да горько-кисло-сладкою,

Голубою, родниковою, ржаною.

 

Грязью чавкая жирной да ржавою,

Вязнут лошади по стремена,

Но влекут меня сонной державою,

Что раскисла, опухла от сна.

 

Словно семь заветных лун

На пути моем встаёт —

То мне птица Гамаюн

Надежду подаёт!

 

Душу, сбитую утратами да тратами,

Душу, стёртую перекатами,—

Если до́ крови лоскут истончал,—

Залатаю золотыми я заплатами —

Чтобы чаще Господь замечал!

 

[Голос из зала:] Браво!

 

[Высоцкий:] Спасибо.

Следующая песня называется «Иноходец». «Скачки»(20).

Прошу.

 

[Рубин:] «The racehorse.» «Everyone bets on me because I am a pacer»[XVII] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Я скачу, но я скачу иначе

По камням, по лужам, по росе.

Бег ной... мой назван иноходью — значит:

По-другому, то есть — не как все.

 

Мне набили раны на спине,

Я дрожу боками у воды.

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

 

Мне сегодня предстоит бороться,—

Ска́чки! — я сегодня фаворит.

Знаю, ставят все на иноходца,—

Но не я — жокей на мне хрипит!

 

Он вонзает шпоры в рёбра мне,

Зубоскалят первые ряды...

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

 

Нет, не будут золотыми горы —

Я последним цель пересеку:

Я ему припомню эти шпоры —

Засбою, отстану на скаку!..

 

Колокол! Жокей мой «на коне» —

Он смеётся в предвкушеньи мзды.

Ох, как я бы бегал в табуне,—

Но не под седлом и без узды!

 

Что со мной, что делаю, как смею —

Потакаю своему врагу!

Я собою просто не владею —

Я прийти не первым не могу!

 

Что же делать? Остаётся мне —

Вышвырнуть жокея моего

И бежать, как будто в табуне,—

Под седлом, в узде, но — без него!

 

Я пришёл, а он в хвосте плетётся —

По камням, по лужам, по росе...

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

 

Благодарю вас.

Следующая песня — шуточная, это новая песня. Называется «Бермудский треугольник, или Письмо в редакцию телевизионной передачи «Очевидное и невероятное» из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи»(21).

 

[Рубин:] «[Unclear], or A letter from the looney bin to the head of a TV network.»  <...> «[Unclear] As a fact, what I am trying to say, sir, is that we have a solution to this problem. If, as you say,  sane people go crazy in Bermudas then we volunteer to go there, Bermudas will drive us normal. Please, reply as soon as possible to our proposal, otherwise we’ll write to The World Chess Federation[XVIII]

 

[Высоцкий:]

Дорогая передача!(22)

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова Дача

К телевизеру рвалась,—

Вместо, чтоб поесть, помыться,

Уколоться и забыться,

Вся безумная больница

У экрана собралась.

 

Говорил, ломая руки,

Краснобай и баламут

Про бессилие науки

Перед тайною Бермуд,—

Все мозги разбил на части,

Все извилины заплёл —

И канатчиковы власти

Колют нам второй укол.

 

Уважаемый редактор!

Может, лучше — про реактор?

Про любимый лунный трактор?!

Ведь нельзя же! — год подряд:

То тарелкими пугают —

Дескать, подлые, летают;

То у вас собаки лают,

То у вас руины — говорят!

 

Мы кой в чём поднаторели:

Мы тарелки бьём весь год —

Мы на них собаку съели,—

Если повар нам не врёт.

А медикаментов груды —

Мы в унитаз, кто не дурак.

Вот это жизнь! И вдруг — Бермуды!

Вот те раз! Нельзя же так!

 

Мы не сделали скандала —

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало —

Вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни

Сети есть у нас и бредни —

И не испортют нам обедни

Злые происки врагов!

 

Это их худые черти

Бермутят воду во пруду,

Это всё придумал Черчилль

В восемнадцатом году!

Мы про взрывы, про пожары

Сочиняли ноту ТАСС...

Но примчались санитары —

И зафиксировали нас.

 

Тех, кто был особо боек,

Прикрутили к спинкам коек —

Бился в пене параноик

Как ведьмак на шабаше́,

Грит: «Развяжите полотенцы,

Иноверы, изуверцы!

Нам бермуторно на сердце

И бермутно на душе!»

 

Сорок душ посменно воют —

Раскалились добела,—

Во как сильно беспокоют

Треугольные дела!

Все почти с ума свихнулись —

Даже кто безумен был,—

И тогда главврач Маргулис

Телевизер запретил.

 

Вон он, змей, в окне маячит —

За спиною штепсель прячет,—

Подал знак кому-то — значит,

Фельдшер вырвет провода.

И нам осталось уколоться —

И упасть на дно колодца,

И там пропасть, на дне колодца,

Как в Бермудах, навсегда.

 

Ну а завтра спросят дети,

Навещая нас с утра:

«Папы, что сказали эти

Кандидаты в доктора?»

Мы откроем нашим чадам

Правду — им не всё равно:

«Удивительное рядом —

Но нам оно запрещено!»

 

Вон дантист-надомник Рудик —

У его приёмник «Грундиг»,—

Он его ночами крутит —

Ловит, контра, ФРГ.

Он там был купцом по шмуткам —

И подвинулся рассудком,—

А к нам попал в волненье жутком

И с расстроенным желудком,

И с номерочком на ноге.

 

Он прибежал, взволнован крайне,

И сообщеньем нас потряс,

Будто — наш научный лайнер

В треугольнике погряз:

Сгинул, топливо истратив,

Весь распался на куски,—

Но двух безумных наших братьев

Подобрали рыбаки.

 

Те, кто выжил в катаклизьме,

Пребывают в пессимизьме,—

Их вчера в стеклянной призме

К нам в больницу привезли —

И один из них, механик,

Рассказал, сбежав от нянек,

Что Бермудский многогранник —

Незакрытый пуп Земли.

 

«Что там было? Как ты спасся?» —

Каждый лез и приставал,—

Но механик только трясся

И чинарики стрелял.

Он то плакал, то смеялся,

То щетинился, как ёж,—

Он над нами издевался,—

Ну, сумасшедший — что возьмёшь!

 

Взвился бывший алкоголик,

Матерщинник и крамольник,

Грит: «Надо выпить треугольник!

На троих его! Даёшь!»

Разошёлся — так и сыпет:

«Треугольник будет выпит! —

Будь он параллелепипед,

Будь он круг, едрёна вошь!»

 

Лектора́ из передачи!

Те, кто так или иначе

Говорят про неудачи

И нервируют народ!

Нас берите, обречённых,—

Треугольник вас, учёных,

Превратит в умалишённых,

Ну а нас — наоборот.

 

Пусть — безумная идея,—

Вы не решайте сгоряча.

Вызывайте нас скорее

Через гада главврача!

С уваженьем... Дата. Подпись.

Отвечайте нам — а то,

Если вы не отзовётесь,

Мы напишем... в «Спортлото»!

 

Благодарю вас.

Песня называется «Кругом пятьсот, или Дорожная история»(23).

 

[Рубин:] «Five hundred miles in every direction.» [Unclear] everywhere, but[XIX] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Я вышел ростом и лицом —

Спасибо матери с отцом,—

С людьми в ладу — не понукал, не помыкал,

Спины не гнул — прямым ходил,

И в ус не дул, и жил как жил,

И голове своей руками помогал...

 

Бродяжил и пришёл домой

Уже с годами за спиной,—

Висят года на мне — ни бросить, ни продать.

Но на начальника попал,

Который бойко вербовал,—

И за Урал машины стал перегонять.

 

Дорога, а в дороге — «МАЗ»,

Который по уши увяз,

В кабине — тьма, напарник третий час молчит,—

Хоть бы кричал, аж зло берёт —

Назад пятьсот, пятьсот вперёд,

А он — зубами «Танец с саблями» стучит!

 

Мы оба знали про маршрут,

Что этот «МАЗ» на стройках ждут,—

А наше дело — сел, поехал — ночь, полночь!

Ну надо ж так — под Новый год —

Назад пятьсот, пятьсот вперёд,—

Сигналим зря — пурга, и некому помочь!

 

«Глуши мотор,— он говорит,—

Пусть этот «МАЗ» огнём горит!»

Мол, видишь сам — тут больше нечего ловить.

Мол, видишь сам — кругом пятьсот,

И к ночи точно — занесёт,—

Так заровняет, что не надо хоронить!..

 

Я отвечаю: «Не канючь!»

А он — за гаечный за ключ

И волком смотрит (он вообще бывает крут),—

А что ему — кругом пятьсот,

И кто кого переживёт,

Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!

 

Он был мне больше, чем родня —

Он ел с ладони у меня,—

А тут глядит в глаза — и холодно спине.

А что ему — кругом пятьсот,

И кто там после разберёт,

Что он забыл, кто я ему и кто он мне!

 

И он ушёл куда-то вбок.

Я отпустил, а сам — прилёг,—

Мне снился сон про наш «весёлый» наворот:

Что будто вновь кругом пятьсот,

Ищу я выход из ворот,—

Но нет его, есть только вход, и то — не тот.

 

...Конец простой: пришёл тягач,

И там был трос, и там был врач,

И «МАЗ» попал, куда положено ему,—

И он пришёл — трясётся весь...

А там — опять далёкий рейс,—

Я зла не помню — я опять его возьму!

 

И он пришёл — трясётся весь...

А там — опять далёкий рейс,—

Я зла не помню — я опять его возьму!

 

Благодарю. Спасибо.

Следующая песня переведена почти дословно, называется она «За меня невеста, или Письмо».

Прошу Вас.

 

[Рубин:] In English it’s called «The song of the jailbird.» «My bride will weep for me»[XX] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

За меня невеста отрыдает честно,

За меня ребята отдадут долги,

За меня другие отпоют все песни,

И, быть может, выпьют за меня враги.

 

Не дают мне больше интересных книжек,

И моя гитара — без струны.

И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,

И нельзя мне солнца, и нельзя луны.

 

Мне нельзя на волю — не имею права,—

Можно лишь — от двери до стены.

Мне нельзя налево, мне нельзя направо —

Можно только неба кусок, можно только сны.

 

Сны — про то, как выйду, как замок мой снимут,

Как мою гитару отдадут.

Кто меня там встретит, как меня обнимут

И какие песни мне споют.

 

Кто меня там встретит, как меня обнимут

И какие песни мне споют.

 

[Женский голос из зала:] Браво!

 

[Высоцкий:] Песня, которая называется «Всё не так ребята, или Вариации на цыганские темы»(24).

 

[Рубин:] «Nothing is right.» Variations on the gypsy themes. «Yellow lights invade my dream»[XXI] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

В сон мне — жёлтые огни,

И хриплю во сне я:

«Повремени, повремени —

Утро мудренее!»

Но и утром всё не так,

Нет того веселья:

Или куришь натощак,

Или пьёшь с похмелья.

 

Да э-э-эх, раз! Да ещё раз! Да ещё много, много, много, много

раз! Эх, да ещё раз!

Или пьёшь с похмелья.

 

В кабаках — зелёный штоф,

Белые салфетки,—

Рай для нищих и шутов,

Мне ж — как птице в клетке.

В церкви — смрад и полумрак,

Дьяки курят ладан...

Нет, и в церкви всё не так,

Всё не так, как надо!

 

Эх, раз! Да ещё раз! Да ещё много-много-много, много,

много раз! Эх, да ещё раз!

Всё не так, как надо!

 

Я — на гору впопыхах,

Чтоб чего не вышло,—

А на горе стоит ольха,

А под горою — вишня.

Хоть бы склон увить плющом —

Мне б и то отрада,

Э-эх, хоть бы что-нибудь ещё...

Всё не так, как надо!

 

Эх, раз! Да ещё раз! Да что ты! Да ещё много-много-много-много,

много, много раз! Эх, да ещё раз!

Всё не так, как надо!

 

Я тогда — по полю вдоль реки:

Света — тьма, нет Бога!

А в чистом поле — васильки

И дальняя дорога.

Вдоль дороги — лес густой

С бабами-ягами,

А в конце дороги той —

Плаха с топорами.

 

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль дороги всё не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, и ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята...

 

Эх, раз! Да что ты! Да ещё раз! Да что ты! Да ещё много-много-много-много,

много, много раз! Эх, да ещё раз!

Всё не так, как надо...

 

[Шуточная — ?]... Шуточная песня — называется «Инструкция перед поездкой»(25).

 

[Рубин:] The humorous song entitled «Instruction before taking a trip.»[XXII] <...>

 

 <...>

 

[Высоцкий:]

Я вчера закончил ковку,

Я два плана залудил,—

И в загранкомандировку

От завода угодил.

 

Копоть, сажу смыл под душем,

Съел холодного язя,—

И инструктора послушал —

Что там можно, что нельзя.

 

Там у них пока что лучше

    бытово,—

Так чтоб я не отчубучил

 не того,

Он мне дал прочесть брошюру —

 как наказ,

Чтоб не вздумал жить там сдуру

 как у нас.

 

Говорил со мной, как с братом,

Про коварный зарубеж,

Про поездку к демократам

В это... В польский город Будапешт:

 

«Там у них уклад особый —

Нам — так сразу не понять,—

Ты,— говорит,—  их, браток, попробуй

Хоть немного уважать.

 

Будут с водкою дебаты —

 отвечай:

“Нет, ребяты-демократы,—

    только чай!”

От подарков их сурово

             Отвернись,

Мол: “У самих добра такого —

завались!”»

 

Он сказал: «Живя в комфорте —

Ты экономь, но не дури,—

И гляди не выкинь фортель —

С сухомятки не помри!

 

В этом чешском Будапеште —

Уж такие времена —

Может, скажут «пейте-ешьте»,

Ну а может — ни хрена!»

 

Ох, я в Венгрии на рынок

   похожу,

На немецких на румынок

   погляжу!

Демократки, уверяли

          кореша́,

Не берут с советских граждан

           ни гроша!

 

«Но буржуазная зараза

Там, бывает, ходит по пятам,—

Опасайся пуще глаза

Ты внебрачных связей там:

 

Там шпиёнки с крепким телом,—

Ты их в дверь — они в окно!

Говори, что с этим делом

Мы покончили давно.

 

Но могут действовать они

не прямиком:

Шасть в купе — и притворится

          мужиком,—

А сама наложит тола

          под корсет...

Ты проверяй, какого пола

             твой сосед!»

 

Ну, тут давай его пытать я:

«О-опасаюсь — маху дам,—

Как проверить? — лезть под платье —

Так схлопочешь по мордам!»

 

Но инструктор — парень дока,

Деловой — попробуй срежь!

И опять пошла морока

Про коварный зарубеж...

 

Я популярно объясняю

           для невежд:

Я к болгарам уезжаю —

в Будапешт.

«Если темы там возникнут —

        сразу снять,—

Бить нельзя их, а вот не вникнут —

           разъяснять!»

 

Но я ж по-ихнему — ни слова,—

Ни в дугу и ни в тую́!

Молот мне — так я любого

В своего перекую!

 

Но ведь я — не агитатор,

Я — потомственный кузнец...

Да я к полякам в Улан-Батор

Не поеду наконец!

 

Сплю с женой, а мне не спится:

«Дусь, а Дусь!

Слушай, может, я без заграницы обойдусь?

Ведь я ж не ихнего замесу —

я оттедова сбегу,

Я на ихнем — ни бельмеса,

     ни гугу!»

 

Дуся дремлет, как ребёнок,

Накрутивши бигуди,—

Отвечает мне спросонок:

«Знаешь, Коля,— ты не... не зуди!

 

Что ты, Коля, больно робок —

Я с тобою разведусь! —

Двадцать лет живём бок о́ бок —

И все время: «Дуся, Дусь...»

 

Обещал,— забыл ты, нешто?

       Ну хорош! —

Что клеёнку с Бангладешта

       привезёшь.

Сбереги там пару рупий —

     не бузи,—

Мне хоть чё — хоть чёрта в ступе —

     привези!»

 

Я уснул, обняв супругу —

Дусю нежную мою,—

Снилось мне, что я кольчугу,

Щит и меч себе кую.

 

Там у них другие мерки,—

Не поймёшь — съедят живьём,—

И всё снились мне венгерки

С бородами и с ружьём.

 

Снились Дусины клеёнки

    цвета беж

И нахальные шпиёнки

             в Бунгладеш...

Поживу я — воля божья —

   у румын,—

Говорят — они с Поволжья,

      как и мы!

 

Песня... Старинная песня, называется «Сыт я по горло, или Лечь на дно».

 

[Рубин:] «Diving deep.» «I’m fed up to here, up to my chin. I’m even getting tired of singing»[XXIII] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Сыт я по горло, до подбородка —

Даже от песен стал уставать,—

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!

 

Друг подавал мне водку в стакане,

Друг говорил, что это пройдёт,

Друг познакомил с Веркой по пьяни,

Мол: Верка поможет, а водка спасёт.

 

Но не помогли ни Верка, ни водка:

С водки — похмелье, а с Верки — что взять!

Лечь бы на дно, как подводная лодка,—

И позывных не передавать!..

 

Сыт я по горло, сыт я по глотку —

Ох, надоело петь и играть,—

Лечь бы на дно, как подводная лодка,

Чтоб не могли запеленговать!

 

Наконец, песня... Знаете, я всегда пою до самого под... под завязку, то есть, никогда не пою «на бис», я не... не ухожу, так, чтобы немножко покобениться и обратно выйти. Я всегда, всё что наметил, до самого  предела. Я хочу закончить песней, которая называется «Охота на волков».

 

[Рубин:] «The wolf hunt.» «The wolf hunt.» «I’m straining every nerve, every sinew but today is just like» [unclear] ended[XXIV] <...>

 

<...>

 

[Высоцкий:]

Рвусь из сил — и из всех сухожилий,

Но сегодня — опять как вчера:

Обложили меня, обложили —

Гонят весело на номера!(26)

 

Из-за елей хлопочут двустволки —

Там охотники прячутся в тень,—

На снегу кувыркаются волки,

Превратившись в живую мишень.

 

Идёт охота на волков, идёт охота —

На серых хищников, матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу — и пятна красные флажков.

 

Не на равных играют с волками

Егеря — но не дрогнет рука,—

Оградив нам свободу флажками,

Бьют уверенно, наверняка.

 

Волк не может нарушить традиций,—

Видно, в детстве — слепые щенки —

Мы, волчата, сосали волчицу

И всосали: нельзя за флажки!

 

И вот — охота на волков, идёт охота —

На серых хищников, матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу — и пятна красные флажков.

 

Наши ноги и челюсти быстры,—

Почему же, вожак,— дай ответ —

Мы затравленно мчимся на выстрел

И не пробуем — через запрет?!

 

Волк не может, не должен иначе.

Вот кончается время моё:

Тот, которому я предназначен,

Улыбнулся — и поднял ружьё.

 

Идёт охота на волков, идёт охота —

На серых хищников, матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу — и пятна красные флажков.

 

Я из повиновения вышел —

За флажки,— жажда жизни сильней!

Только сзади я радостно слышал

Удивлённые крики людей.

 

Рвусь из сил — и из всех сухожилий,

Но сегодня не так, как вчера:

Обложили меня, обложили —

Но остались ни с чем егеря!

 

Идёт охота на волков, идёт охота —

На серых хищников, матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу — и пятна красные флажков.

 

Спасибо. Спасибо. Thank you. Спасибо.

Я благодарю... Я благодарю вас, что вы вытерпели и высидели, потому что в таком ритме, конечно, я думаю, что вы устали...

 

[Голоса из зала:] Нет!.. [неразборчиво] «Смотрины»... «Баньку по белому»... [неразборчиво]

 

[Высоцкий:] Вот, на все эти... Так...

 

[Мужские голоса из зала:] «Штрафные батальоны» сделайте... Точно, «Штрафные батальоны»...

 

[Высоцкий:] Значит, я всё понял... Я благодарю, что пришли, за внимание. Дело в том, что у каждого из присутствующих, видите, сколько выкриков было — столько песен. Это ведь интересно, что вы знаете моё творчество, но я могу вам сказать: у меня несколько сот вещей. Конечно, я всё равно их не... не смогу перепеть, даже если мы с вами, там, вот, на две недели засядем где-нибудь, всё равно... Вот. Но я хочу вам сказать, что это первое моё выступление, и я рад, что такое внимание к моим стихам. Потому что, в общем-то, я это не называю песнями: там, баллады — не баллады... Всё-таки это стихи, исполняемые под гитару, и я ещё раз э... рад, что это всё так у нас закончилось, на такой ноте хорошей. И приходите ещё, я надеюсь, что... Я надеюсь, что смогу вас ещё неожиданностями, как говорится, обрадовать. А сейчас благодарю за ваши улыбки, когда было нужно, за ваши серьёзные глаза, когда было... когда песни того стоили,— вы всё сделали, как надо. Я надеюсь, что я тоже. Всего вам доброго.

 

[Мужской голос:] [неразборчиво] никого и ничего. Ну, спасибо, Володя, спасибо! Спасибо большое!

 

 

Примечания и комментарии

 

С выступления в Уитмен-холле Бруклинского колледжа (см. Приложение) 17 января 1979 г. началось гастрольное турне Высоцкого в США, организованное фирмой В. Л. Шульмана(27) «Shul-Vic Varieties, Inc.». В. Шульман принимал участие и в записи этого концерта. [1] Уже через месяц предприимчивые американцы без согласования с автором выпустили двойной альбом «Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого 1979» с записью этого выступления: 18 февраля в русскоязычной газете «Новое русское слово» появилось первое объявление о выпуске пластинок, а 15 апреля была опубликована статья-рецензия Р. Полчанинова. [2] Фактически это было бутлегерское издание без указания выходных данных и фирмы-изготовителя.  К сожалению, это первое издание концерта Высоцкого в Бруклинском колледже оказалось неполным, без песен «Разбег, толчок... И — стыдно подыматься» и «Я вышел ростом и лицом». В 1996 г. российская фирма «SoLyd Records» предприняла попытку «полного» издания концерта на двух компакт-дисках. [3] Этот выпуск тоже получился с изъянами. Во-первых, из исходной мастер-фонограммы были удалены переводы песен на английский язык; а во-вторых, фонограмма подверглась редакции с целью «улучшения» оригинала.

Известны стенограммы выступления Высоцкого в Бруклине, выполненные А. Ивановым [4], А. Сёминым [5] и А. Еськовым. [1] В этих источниках отсутствуют тексты переводов песен Высоцкого на английский язык, которыми Б. Рубин(2) предварял каждое авторское исполнение.

В ходе работы над стенограммой публикатор использовал пластинки «Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого 1979», компакт-диски от «SoLyd Records», а также фонограммы из архива М. Аллена,(28) на которых сохранились переводы Б. Рубина и некоторые фрагменты монологов Высоцкого, которых нет на компакт-дисках (в коллекции В. Чейгина и И. Водина эти фонограммы имеют кодировку «00_0631_ХХ_3» [1]; выделены зелёным цветом). Кроме того, исходный — «непричёсанный» — вид песен «Разбег, толчок... И — стыдно подыматься», «Считай по-нашему, мы выпили немного» и «Я вчера закончил ковку» был восстановлен с помощью фонограмм из серии «00_0631_ХХ_1» и фонограммы «00_0631_08_2» (архив В. Чейгина и И. Водина [1]). Соответствующие места выделены коричневым цветом. Примечательно также, что на стороне «1» первой виниловой пластинки «Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого 1979» сохранилась реплика Высоцкого, которая в других фонограммах публикатору не попадалась. Она выделена синим цветом.

Строфика произведений Высоцкого приводится по источнику [6]. Места перерывов записи обозначены, как <...>.

 

 

(1) Комментарии к песне «От границы мы Землю вертели назад».

• “Ось земную мы сдвинули без рычага”. Первое письменное объяснение рычага, как способа уменьшить силу, прилагаемую для перемещения груза, дал в III веке до н. э. Архимед в сочинении «О равновесии плоских фигур» (греч. «περὶ ἰσορροπιῶν»). По легенде, осознав значение своего открытия, Архимед воскликнул: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!» («ВикипедиЯ»)

• “Судный день — это сказки для старших”. Судный день — по христианским представлениям, день последнего (Страшного) суда, который свершится Господом над всеми людьми после всеобщего воскресения из мёртвых во времена Второго пришествия Христа.

• “Наши сменные роты на марше”. Сменные роты — роты, присылавшиеся в районы боевых действий для уплотнения боевых порядков или на смену подразделениям, принявшим участие в боевых действиях (для предоставления войскам отдыха). [7] Состояние сменных рот «на марше» означает их организованное, в соответствии с руководящими документами, передвижение к району назначения в пешем порядке, на животных или на машинах.

• “Кто-то там впереди навалился на дот”. Дот — долговременная огневая точка. [8]

 

(2) “я хочу вам представить своего друга Барри Рубина”, “Б. Рубин ”. Барри Рубин (англ. Barry Rubin) —профессор русистики в Квинс колледже (Нью-Йорк). Близкий друг и переводчик Иосифа Бродского.

 

(3) Комментарии к песне «Я вам мозги не пудрю».

• “Расстреливать два раза  / Уставы не велят”. В советских воинских уставах нет положений о процедуре расстрела. [8]

• “И я туда глюкозу посылал”. Во время Великой Отечественной войны глюкоза активно применялась в госпиталях, как компонент растворов для консервации крови, препаратов крови и кровезаменителей для переливаний, противошоковых жидкостей,[9] и при этом Главное военно-санитарное управление РККА в 1941–43 гг. ощущало острую нехватку этого важнейшего препарата. [10] Однако представляется маловероятным, чтобы рядовому военнослужащему «на реабилитации» была доступна медицинская глюкоза для отправки «геройcтвующему батальону». Скорее всего речь идёт о плитках глюкозы, о которых вспоминали блокадники журналист Павел Николаевич Лукницкий [11] и академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. [12]

 

(4) Комментарии к песне «В который раз лечу “Москва – Одесса”».

• “Открыт закрытый порт Владивосток”. г. Владивосток в 1958 г. стал военно-морской базой Тихоокеанского флота Советского Союза и в течение последующих 30 лет был закрыт для посещения иностранцев. В период с 1958 по 1988 годы Владивосток носил статус закрытого города, в котором можно было жить и посещать его, только имея специальное разрешение.

• “Вся стройная, как «ТУ»”. «ТУ» — семейство реактивных самолетов (ТУ-104, ТУ-124, ТУ-134, ТУ-154, ТУ-204), сконструированных в Опытно-конструкторском бюро под руководством академика Андрея Николаевича Туполева (1888 – 1972). 15 сентября 1956 г. вводом в эксплуатацию самолёта «ТУ-104» была открыта эра реактивной пассажирской авиации.

 

(5) “сорок девять «спортивных» песен, по количеству видов спорта в «Спортлото»”. «Спортлото» — государственная лотерея в СССР. В этой лотерее каждому числу соответствовал определенный вид спорта, и в 1970-е гг. было задействовано 36 или 49 видов спорта. Розыгрыш производился по системам, соответственно, «5 из 36» или «6 из 49». Первый тираж «Спортлото» состоялся 20 октября 1970 г.

 

(6) “Главный академик Иоффе”. Абрам Фёдорович Иоффе (17(29) октября 1880, Ромны, Полтавская губерния – 14 октября 1960, Ленинград) — физик, организатор науки, академик, вице-президент АН СССР (1942–1945), создатель научной школы, давшей многих выдающихся советских физиков. В 1902 г. Иоффе окончил Санкт-Петербургский Технологический институт, а в 1905 г. — Мюнхенский университет в Германии (там он работал под руководством В. К. Рентгена и получил степень доктора философии). В 1911 г. Иоффе определил заряд электрона. Он — автор работ по экспериментальному обоснованию теории света, физике твёрдого тела, диэлектрикам и полупроводникам. («ВикипедиЯ»)

 

(7) Комментарии к песне «Я бегу, топчу, скользя».

• “Марафон, или Бег на длинную дистанцию”, “сорок километров бежать”. Марафон — в лёгкой атлетике забег на дистанцию 42 км 195 метров.

• “По гаревой дорожке”. Гаревая (коксо-гаревая) дорожка — беговая дорожка со специальным покрытием, в состав которого в числе прочих входят дроблёный кокс и котельный шлак (гарь).

• “я надеюсь, что придёт / Второе мне дыханье”. «Второе дыхание» — распространённое в спорте явление, когда у спотртсмена в ходе состязания состояние развившейся усталости и одышки сменяется внезапным приливом сил и бодрости. Одно из объяснений связывает наступление «второго дыхания» с моментом активизации синтеза и выброса в кровь эритроцитов — переносчиков кислорода к нуждающимся в нём активно работающим мышцам.

• “гвинейский Брут”. «И ты, Брут?» (лат. Et tu, Brute?) — по легенде, последние слова древнеримского диктатора Гая Юлия Цезаря, обращённые к одному из его убийц — Марку Юнию Бруту. Для Юлия Цезаря Брут был одним из близких друзей, он считал Брута своим сыном и не ожидал от него предательства. В наше время фразеологизм «и ты, Брут?» широко применяется в случаях, когда говорящий считает, что его предал тот, кому он прежде доверял.

 

(8) Комментарии к песне «Разбег, толчок... И — стыдно подыматься».

• “На рубеже проклятом «два двенадцать»”, “Я снова планку сбил на «два двенадцать»”, “«два двенадцать» — / Теперь уже мой пройденный этап!” «Два двенадцать» означает высоту «два метра двенадцать сантиметров». Не очень понятно, почему выбор Высоцкого пал именно на эту величину. Хотя первое известное исполнение этой песни относится к 1970 г., написана она была, скорее всего, под впечатлением от XIX Олимпийских игр в Мехико в 1968 г. (в одном из ранних вариантов в песне сказано, что «канадец» прыгает спиной,— т. е. речь идёт об американце Ричарде Фосбери (англ. Richard Fosbury), который прыгнул «спиной к планке» на 2,24 м 20 октября 1968 г. именно на Олимпиаде в Мексике). Так вот, в 1968 г. высота «2,12» не являлась рекордной для прыгунов в высоту: ещё пятью годами ранее, 21 июля 1963 г., Валерий Брумель установил мировой рекорд, преодолев высоту «2,28 м». По мнению киевлянина А. Ляхова, Высоцкий выбрал отметку «2,12» потому, что в 1968 г. эта высота являлась критерием для отбора прыгунов в олимпийскую сборную, что сулило определённые моральные и материальные блага — престиж, поездки за рубеж, премиальные и т. д. [13] Однако в контексте песни такое объяснение звучит не очень убедительно: прыгун-рассказчик соревнуется с канадцем — значит, речь идёт о соревнованиях явно международных, а не отборочных.

• “Такова вся спортивная жизнь”. Обыграно название английского художественного фильма «Эта спортивная жизнь» (англ. «This Sporting Life»; вышел в прокат в 1963), который шёл в советском прокате в 1964 г. под названием «Такова спортивная жизнь». [8]

• “Я им всем показал «ху из ху»”. Who is who (англ.) — кто есть кто.

 

(9) “Это стилизация под песню «Очи чёрные», которую я писал для картины”. Речь идёт о художественном фильме «Единственная» (Ленфильм, 1975 г. Премьера состоялась 1 марта 1976 г.). Авторы сценария Павел Филиппович Нилин и Иосиф Ефимович Хейфиц. Режиссёр фильма Иосиф Ефимович Хейфиц. Оператор Генрих Саакович Маранджян. Композитор Надежда Семёновна Симонян. Художник Владимир Иосифович Светозаров. Роль Высоцкого — Борис Ильич, руководитель музыкально-хорового кружка. В фильме звучит «Во хмелю слегка...» в авторском исполнении, но с явными следами редакторской правки текста.

О песне «Очи чёрные» — см. комментарий (10).

 

(10) Комментарии к песне «Во хмелю слегка».

• «Как любил я вас, / Очи чёрные...», «Очи чёрные! / Как любил я вас...». Вольные цитаты из песни «Очи чёрные» на стихи Евгения Павловича Гребёнки (1843) и музыку Флориана(?) Германа (Florian Hermann) в обработке Сергея Герделя (Софуса Гердаля) (1884) и Лидии Оттовны Ржецкой (1930-е). [14, 15] Ср. в оригинале строки 1–3 [14]:

 

Очи чёрные, очи страстные!

Очи жгучие и прекрасные!

Как люблю я вас! Как боюсь я вас!

 

• “Штофу горло скручу — и опять затяну”. Штоф — старинный тип сосуда для крепких спиртных напитков, известный на Руси ещё с допетровских времён. Обычно штофы изготовлялись из зелёного стекла и имели приземистую, четырёхгранную форму с коротким горлышком, которое закрывалось пробкой. Ёмкость этих сосудов — один штоф: десятириковый (1/10 ведра = 1,2299 литра) или осьмириковый (1/8 ведра = 1,537375 литра). «Скрутить горло штофу» — сорвать пробку с горлышка штофа, быстро откупорить.

• “Коренной ты мой”, “Пристяжной моей”. Коренная, коренной, коренник — лошадь, впрягаемая в оглобли, при наличии пристяжных (см. ниже); средняя лошадь в тройке. Пристяжная — лошадь, запряженная сбоку от оглобель, для помощи коренной.

• “Дождь — как яд с ветвей”. Возможно, реминисценция из стихотворения А. С. Пушкина «Анчар» (1828). [8] Ср. — у Пушкина строки 19–20 [16]:

 

С его ветвей уж ядовит

Стекает дождь в песок горючий.

 

• “Очи чёрные, скатерть белая”. Образ белой скатерти — из варианта песни «Очи чёрные», в котором к тексту Гребёнки добавлены куплеты неизвестного автора со строкой [8, 14]:

 

Скатерть белая залита вином,

 

(11) Комментарии к песне «Что за дом притих».

• “«Образа» в углу”. «Образа» здесь — в значении «иконы».

• “Свет лампад погас”. Лампада — светильник, употребляемый в христианском богослужении, а также зажигаемый перед иконами.

• “Очи чёрные, скатерть белая”. О цитатах из песни «Очи чёрные» — см. комментарий (10).

 

(12) Комментарии к песне «Ой, Вань, гляди, какие клоуны!»

• “А тот похож — нет, правда, Вань,— / На шурина”, “Послушай, Зин, не трогай шурина”. Шурин — брат жены. Представляется маловероятным, чтобы сестра (Зина) называла шурином своего собственного брата. По-видимому, речь идёт о брате Зининого мужа, Вани,— то есть, о её девере.

• “В джерси одеты, не в шевьот”. Джерси́ (англ. jersey) — ткань, основовязаный (из многих нитей) трикотаж из шерстяных, хлопчатобумажных, шелковых или синтетических нитей. Обладает определённой эластичностью и способностью растягиваться. Название происходит от острова в проливе Ла-Манш, в составе Нормандских островов, на котором впервые эта ткань была выпущена (первоначально — только из шерсти). Шевиот — ткань, производимая из шерстяной или смешанной пряжи. Традиционно шевиот изготавливается из шерсти шевиотских овец (англ. Cheviot sheep) в районе Чевиотских гор (англ. Cheviot Hills) в Великобритании, дающих курчавую, но довольно грубую шерсть.

• “На нашей пятой швейной фабрике”. Московская Ордена Трудового Красного Знамени швейная фабрика №5 им. Профинтерна — основана в 1825 г. и находится в центре Москвы по адресу: Малый Каретный переулок, дом 11-13.

• “Мои друзья — хоть не в «болонии»”. Болонья — капроновая плащевая ткань с односторонним водонепроницаемым покрытием. Ткань названа в честь итальянского города Болонья, где её впервые изготовили из изотактического полипропилена, созданного итальянским химиком-органиком Джулио Натта (итал. Giulio Natta). Мода на плащи из «болоньи» распространилась в СССР в середине 60-х гг.

• “Приятель был с завода шин”. Таганский шинный завод («шины Таганка») — старейший ведущий российский производитель автомобильных шин. Адрес: 115088, Россия, г. Москва, улица Шарикоподшипниковская, дом 11. Завод был закуплен в США в начале 1940-х гг. Первая продукция выпущена 2 августа 1945 г. (шины 34х7 для грузовиков «ЗИС-5»). Ныне: Московский шинный завод (ОАО «МШЗ»).

• “Завцеха наш — товарищ Сатиков”. По воспоминаниям Аллы Александровны Смеховой (журналист, бывшая супруга В. Смехова), когда она работала в учебной редакции Центрального телевидения, её «невзлюбил начальник по фамилии Сатюков, бывший главный редактор газеты «Правда». Его потом «прославил» в одной из своих песен Высоцкий: «Завцеха наш товарищ Сатюков недавно в клубе так cкaкaл». Володя часто слышал, как этот человек портит мне кровь, и таким образом ему отомстил.» [17]

Павел Алексеевич Сатюков (16(29) июня 1911 – 17 ноября 1976, Москва) — партийный деятель, журналист, член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР 5, 6 созывов. Сатюков окончил Горьковский педагогический институт в 1937 г. В 1946 – 1949 гг. он работал в газете «Культура и жизнь», сначала заместителем, а потом — главным редактором. С 1949 по 1964 г. Сатюков в руководстве газеты «Правда» (главный редактор — с 1956 г.), с 1959 по 1964 гг. — председатель Правления Союза журналистов СССР. В 1960 г. получил Ленинскую премию за освещение визита Н. С. Хрущева в Америку (участие в создании книги «Лицом у лицу с Америкой»), а после снятия того со всех постов с 1964 г. работал в журнале «Агитатор» на рядовой должности. С 8 июня 1971 г. по приглашению председателя Гостелерадио С. Г. Лапина Сатюков пришёл к руководству III-ей учебной программой Центрального телевидения (на должность главного редактора Главной редакции научно-популярных и учебных программ ЦТ).

• “Хотя у нас в кафе молочном «Ласточка»”. По мнению Л. В. Осиповой, в песне упомянута общепитовская «Ласточка», которая с 1970-х гг. располагалась на ВДНХ между павильонами «Зерно» и «Угольная промышленность. [18]

• “Кассирша из ЦПКО”. «ЦПКО» — неточное употребление «ЦПКиО» (Центральный парк культуры и отдыха). ЦПКиО имени Горького — крупный парк в центре Москвы, на берегу Москвы-реки (основан в 1928 г.).

 

(13) “Песня называется «эС-О-эС»”, “Спасите наши души!”, “Наш SOS всё глуше, глуше”. СОС (SOS) — международный сигнал бедствия в радиотелеграфной связи. Он представляет собой последовательность «три точки — три тире — три точки», передаваемую без пауз между буквами (•••---•••). SOS, как единый радиотелеграфный сигнал бедствия на море, был утверждён второй Международной Радиотелеграфной Конвенцией 3 ноября 1906 г. в Берлине. S̅O̅S̅ — это отдельный символ азбуки Морзе и не является аббревиатурой. Популярную фразу «спасите наши души» (от англ. Save Our Souls), которой общепринято «расшифровывать» этот символ, следует рассматривать, как чисто мнемоническую.

 

(14) Комментарии к песне «Сам виноват — и слёзы лью, и охаю».

• “И полетели клапана и вкладыши”. Клапаны (впускные и выпускные) — элементы газораспределительного механизма двигателя автомобиля. Вкладыши — элементы подшипника скольжения в двигателе автомобиля.

• “Вот и ко мне пришла беда — стартёр заел”. Стартёр – устройство, которое заводит автомобиль. Это электромотор с шестернёй сбоку, который приводит в движение коленчатый вал двигателя.

 

(15) Комментарии к песне «Произошёл необъяснимый катаклизьм».

• “Глядь, мне навстречу нагло прёт капитализьм, / Звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей»”. С июня 1970 г. Волжский автомобильный завод (ВАЗ) в г. Тольятти выпускал автомобили ВАЗ-2101 под торговым названием «Жигули». За основу первой модели «Жигулей» был взят автомобиль «Фиат 124» («Fiat 124») итальянской фирмы «Fiat».

• “Не дам порочить наш совейский городок, / Где пиво варют золотое «Жигули»”. Правильное название марки пива, за которое «болеет» автозавистник,— «Жигулёвское». С 1936 г. пиво под этой маркой производится Жигулёвским пивоваренным заводом в  г. Самара (с 1935 г. по 1991 г. — г. Куйбышев). Таким образом, название автомобиля — «Жигули» — может опорочить разве что само пиво или завод, но уж никак не город-производитель. Кроме того, населённый пункт «Жигули» — это не город, а село в Ставропольском районе Самарской области.

• ГАИ — Государственная Автомобильная Инспекция (ныне Государственная инспекция безопасности дорожного движения, ГИБДД) МВД России.

• “«Москвич» меня забрызгал”. «Москвич» — марка легковых автомобилей, выпускавшихся с 1947 по 2001 г. московским Заводом малолитражных автомобилей, МЗМА (другие названия: Автомобильный завод имени Ленинского Комсомола, АЗЛК; ОАО «Москвич»).

 

(16) Комментарии к песне «Час зачатья я помню неточно».

• “Спасибо вам, святители”. Святители — в православной церкви святые из епископского — самого высокого — чина (епископы, архиепископы, митрополиты), почитаемые церковью как предстоятели отдельных церковных общин, которые своей святой жизнью и праведным пастырством осуществили промысл Божий о Церкви в её движении к Царству Небесному. («ВикипедиЯ»)

• “В первый раз получил я свободу / По указу от тридцать восьмого”. Можно предположить,что под «указом» подразумевается воля некоего провидения, сделавшая возможным рождение лирического героя Высоцкого в 1938 г., а названо это «указом», чтобы подчеркнуть особенность эпохи, времени «указов», «постановлений», «декретов» и «деректив». Заслуживает также внимания находка Андрея Сёмина, состоящая в том, что за день до рождения Высоцкого, 24 января 1938 г., вышел Указ президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в ознаменование 20-летия рабоче-крестьянской красной армии». [19, 20] Не исключено, что выходом именно этого указа автор иронически обосновал «получение свободы» от утробы матери, в которой он «отбывал первый срок».

• “Дом на Первой Мещанской — в конце”. В Москве, в доме №126 по Первой Мещанской улице [квартира №35(73) на третьем этаже] Володя Высоцкий прожил первые девять лет своей жизни, с 1938 по 1947 г. (правда, с 1941 по 1943 гг. он был в эвакуации в селе Воронцовка Бузулукского района Чкаловской — ныне Оренбургской — области). До революции в этом доме, принадлежавшем тогда купцам Абрикосовым, размещались меблированные комнаты «Наталис», которые сдавались. Часть дома №126 сохранилась до нашего времени.

• “И народ «зажигалки» тушил”. «Зажигалки» (разг.) — зажигательные авиабомбы (ЗАБ; нем. brandbomben), применявшиеся немцами во время Великой Отечественной войны. Наиболее распространёнными были 1-кг электронно-термитные ЗАБ (тип «B1»), которые сбрасывались в кассетах по 36–1000 штук. [21]

• “На Евдоким Кирилыча / И Гисю Моисеевну”, “Мои — без ве́сти павшие, / Твои — безвинно севшие”. Евдоким Кириллович Усачёв (1890-е – ?) — сосед Высоцких по дому №126 на 1-й Мещанской улице, проживал с семьёй на третьем этаже в квартире №33(71). По крайне противоречивым воспоминаниям другой жительницы дома №126, Р. М. Климовой, Усачёв то ли погиб на войне [22], то ли умер уже в мирное время, в 1950-е – 1970-е годы. [23] До войны Усачёв работал полотёром в гостинице «Москва». [23] У него была жена Стеша (Степанида?) Усачёва и трое детей — Николай (лётчик), Михаил и Нина. [23] Никто из сыновей Евдокима Кирилловича  без вести во время войны не пропадал. [22]

Семья Гиси Моисеевны Яковлевой (в девичестве Гофман; 1896–1976) также проживала по соседству с Высоцкими в доме №126, в квартире №36(74) на третьем этаже. Интересно, что в паспорте у Яковлевой значилось, что она — Шейна-Гися-Лейза Эрлиповна. [23] Муж Гиси Моисеевны, Яков Михайлович Яковлев, в годы гражданской войны был на подпольной работе, в августе 1941 г. записался в ополчение и ушёл на фронт. Погиб в октябре 1941 г. под Вязьмой. Сын, Михаил Яковлевич Яковлев (1926 – 1989), работал инженером на Московском электроламповом заводе (МЭЛЗ), был одним из основателей популярной юмористической телепрограммы-игры «Клуб весёлых и находчивых» (КВН), играл на скрипке. [22, 23] Ни муж, ни сын Гиси Моисеевны репрессиям не подвергались.

• “У тёти Зины кофточка / С драконами да змеями,— / То у Попова Вовчика / Отец пришёл с трофеями”. В доме №126 на 1-й Мещанской улице по соседству с Высоцкими — в квартире № 30(67) на третьем этаже — проживало семейство Поповых. Жора (Георгий?) Попов работал шофёром, воевал. По воспоминаниям других жильцов дома [23], он вернулся с фронта с чемоданами трофеев. Трофейную кофту с драконами действительно носила его жена, Зинаида Попова. [23] Их сын, Владимир Попов (1937 – 198?), в детстве был «шебутной парень, учился неважно» [22], а потом стал подводником. [23]

• “Пришла страна Лимония, / Сплошная Чемодания”. Выражение «страна Лимония» появилось в 1920-е гг. и потом бытовало довольно долго. Оно употреблялось в значении «страна богатых, беззаботных», «богатая страна». Описание такой сказочной страны всеобщего благоденствия, довольства и достатка содержится, например, в стихотворении А. В. Жигулина «Страна Лимония» (1960) [24]:

 

«Страна Лимония — планета,

Где молоко, как воду, пьют,

Где ни тоски, ни грусти нету,

Где вечно пляшут и поют.

 

Там много птиц и фруктов разных.

В густых садах — прохлада, тень.

Там каждый день бывает праздник.

Получка — тоже каждый день!..»

 

В 1945 г. с фронтов стали возвращаться демобилизованные военные с чемоданами, набитыми трофеями («чемодания»; неологизм Высоцкого?). Нахлынувший поток трофейных товаров создавал у людей иллюзию достатка, изобилия — «страны Лимонии».

• “Стал метро рыть отец Витькин с Генкой”. Прототип персонажа из этой строки — Василий Фёдорович Сидоров, работник «Московского метростроя», бригадир проходчиков. [23] Сидоровы были соседями Высоцких по дому №126 на 1-й Мещанской улице: они проживали в квартире № 12(46) на втором этаже. У Сидорова была жена, Шура (Александра?) Сидорова, и четверо детей: Зоя Васильевна Сидорова (род. 21 ноября 1935; в замужестве Кузнецова), Виктор Васильевич  Сидоров (род. 1937; «Витька» из песни), Анатолий Васильевич Сидоров (род. 1940) и Василий Васильевич Сидоров (1942 – 1988). [23] «Генка» из песни — вымышленный персонаж.

• “И кончил «стенкой», кажется”. Здесь слово «стенка» употреблено в переносном смысле, как усечённая форма фразеологизма «поставить к стенке» (разг.) — приговорить к расстрелу, расстрелять.

• “«Толковищу» вели  до кровянки”. «Толковища» — искажённое от «толковище» (от общеупотр. «толковать»). «Толковище» означает разговор, выяснение отношений. На уголовном жаргоне — собрание в зоне, воровская разборка, самосуд. [25]

«Кровянка» по Далю — сукровица, кровяная пасока (пск., твер.). [26] Здесь в значении «драка до первой крови» (ср. с выражениями «кровянка потекла», «кровянку из носа пустить», «хлюпать кровянкой в разбитом носу», «кровянка из жопы капает» и т. п.).

• “В «ремеслухе» — живи да тужи”. «Ремеслуха» (разг., простореч.) — ремесленное училище (РУ). Ремесленными училищами в СССР с 1940 г. назывались профессионально-технические учебные заведения, готовившие квалифицированных рабочих для нужд «народного хозяйства» (до 1940 г. — школы фабрично-заводского ученичества, школы ФЗУ). В послевоенный период в «ремеслухи» в основном поступали после окончания семи классов школы, срок обучения обычно составлял два-три года; учащиеся находились на государственном обеспечении. В 1959 г. ремесленные училища были преобразованы в профессионально-технические училища (ПТУ). («ВикипедиЯ»)

• “Из напильников делать ножи / <...> рукоятки лёгкие, / Трёхцветные, наборные”. У популярных в послевоенное время самодельных ножей рукоятка «набиралась» из материалов разных цветов. Подробнее об изготовлении «наборных» рукояток — см. у Андрея Сёмина в [27].

• “На стройке немцы пленные”. По воспоминаниям жильцов дома №126 с бывшей 1-й Мещанской улицы, военнопленные немцы участвовали в строительстве соседнего дома №78, и дети из дома №126, включая Володю Высоцкого, с ними общались. [23]

• “Сперва играли в «фантики», / В «пристенок» с крохоборами”. Фантики —конфетные обёртки. Детская игра в «фантики» состоит в том, чтобы набросить свой фантик, сложенный особым образом — «пакетиком»,— на фантик другого игрока и, в случае удачного броска,— забрать его.

«Пристенок» — азартная игра на металлические деньги. Играющие бросают монету об стену так, чтобы, отрикошетив, она легла как можно ближе к деньгам партнёра (или партнёров). Если это расстояние менее «пяди», т. е. укладывается между растопыренными большим пальцем и мизинцем, то победитель забирает монету проигравшего.

Крохобор (пренебр.) — скупой человек, собирающий всякую мелочь. («Викисловарь»)

 

(17) “имеет своей целью борьбу с «зелёным змием»”. «Зелёный змий» — фразеологизм, обозначающий искушение алкоголем.

 

(18) Комментарии к песне «Считай по-нашему, мы выпили немного».

• “А уж когда коляска подкатила”. «Коляска» — просторечное обозначение милицейского мотоцикла с коляской. С середины 1960-х гг. в милиции использовались в основном тяжёлые мотоциклы «Урал» производства Ирбитского мотоциклетного завода (ИМЗ): «Урал» М-63, «Урал» М-66. По распоряжению Министра внутренних дел СССР Н. А. Щёлокова, с начала 1970-х гг. они имели специальную окраску (комбинация из крупных поверхностей жёлтого и синего цветов).

• “Чему нас учит, так сказать, семья и школа? / Что жизнь сама таких накажет строго”. Ирония по поводу речевых клише советской идеологии; также обыграно название издававшегося тогда журнала «Семья и школа». [8]

• “Ему же — в Химки, а мне — в Медведки”. Химки — город-спутник Москвы (расположен к северо-западу от столицы); также усечённое от «Химки-Ховрино» (район массовой жилой застройки на северо-западе Москвы). Медведки — просторечное от «Медведково» (район на севере Москвы).

• “Я рупь заначил,— слышь, Серёг, опохмелимся”. Заначить (разг.) — спрятать, приберечь.

 

(19) Комментарии к песне «Как засмотрится мне нынче, как задышится?!».

• “Птица Сирин”, “чудной Алконост”“птица Гамаюн”. Сирин — в славянской мифологии одна из райских птиц. В древнерусском искусстве изображается с головой девы, иногда с непокрытой головой и нимбом. Сирин поёт песни Печали: тоскует о потерянном Рае, просит о возвращении на небо. («ВикипедиЯ»)

Алконост — в славянской мифологии чудесная птица, жительница Ирия (древнеславянского рая). Образ Алконоста восходит к греческому мифу о девушке Алкионе, превращённой богами в зимородка. На русских лубочных картинах Алконоста обычно изображают с головой девы с короной, женской грудью и руками, в одной из которых он держит райский цветок или развернутый свиток с изречением о воздаянии в раю за праведную жизнь на земле. Алконост поёт песни Радости: он обещает Рай. («ВикипедиЯ»)

Гамаюн — в славянской мифологии вещая птица, поющая людям божественные песни и предвещающая будущее тем, кто умеет слышать тайное. Песни Птицы Гамаюн — древнеславянские эпосы. В геральдике Гамаюн — мифическая птица счастья. («ВикипедиЯ»)

В песне качества Сирина и Алконоста, похоже, перепутаны.

 

(20) Комментарии к песне «Я скачу, но я скачу иначе».

• “бег мой назван иноходью”, “ставят все на иноходца”, “я впервые не был иноходцем”. Иноходь — вид аллюра, особое движение лошади, заключающееся в одностороннем переставлении ног. Иноходец — лошадь, основным, естественным аллюром которой является иноходь.

• “Засбою, отстану на скаку”. Засбоить — подвергнуться сбою. «Сбой» здесь — заминка в беге при переходе лошади на скачку.

 

(21) “Письмо в редакцию телевизионной передачи «Очевидное и невероятное» из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи”. «Очевидное — невероятное» — научно-популярная программа, впервые вышедшая на экраны 24 февраля 1973 г. В передаче рассказывается о науке и технике, изобретениях, освещаются философские, культурные и психологические проблемы научно-технического прогресса, делаются прогнозы на будущее.

Канатчикова дача — народное название Психиатрической клинической больницы №1, расположенной в московской исторической местности «Канатчиково» (по фамилии купца Канатчикова, во владении которого эта местность была в середине XIX века).

 

(22) Комментарии к песне «Дорогая передача!».

• “Дорогая передача”. Имеется в виду телевизионная передача «Очевидное — невероятное»; см. комментарий (21).

• “Вся Канатчикова Дача”, “канатчиковы власти”. Про Канатчикову дачу — см. комментарий (21).

• “ Говорил, ломая руки, / Краснобай и баламут / Про бессилие науки / Перед тайною Бермуд”. 13 ноября 1976 г. состоялся выпуск телепрограммы «Очевидное — невероятное», посвящённый феномену так называемого «Бермудского треугольника». [28] «Бермудский треугольник» — район в Атлантическом океане, в котором якобы происходят таинственные исчезновения морских и воздушных судов («тайна Бермуд»). Район ограничен линиями от Флориды к Бермудским островам, далее к Пуэрто-Рико и назад к Флориде через Багамы. Автором словосочетания «Бермудский треугольник» считают Винсента Гаддиса (англ. Vincent Hayes Gaddis), опубликовавшего в 1964 г. в февральском номере американского журнала «Argosy», посвящённого спиритизму, статью «Смертоносный бермудский треугольник» (англ. «The Deadly Bermuda Triangle»).

Гостем телепередачи про Бермудский треугольник был Владимир Георгиевич Ажажа (род. 7 ноября 1927, Москва) — моряк-подводник, инженер-акустик, кандидат технических наук. С 1976 г. Ажажа начал заниматься уфологией и в последующие годы стал руководителем московской уфологической комиссии, руководителем УФО-Центра, вице-президентом Всесоюзной Уфологической Ассоциации, директором Американско-Российской ассоциации по изучению воздушных феноменов, и т. д. В 1976 г. в 9-м номере научно-популярного журнала «Наука и жизнь» В. Г. Ажажа опубликовал статью под названием «О “летучем голландце”, Дьявольском море и и Бермудском треугольнике», [29] которую автор и ведущий телепередачи, С. П. Капи́ца, взял за основу разговора.

Сдедует отметить, что, выдвигая довольно экстравагантные объяснения происшествиям в районе Бермудского треугольника, Ажажа был вполне корректен и придерживался естесственно-научных представлений. Только однажды он признал «бессилие науки», обронив, что «сейчас, вот, членораздельно, так сказать,— так, не углубляясь в теорию относительности,— факт не поддаётся объяснению». [28] Поэтому вряд ли сто́ит напрямую ассоциировать «краснобая и баламута» из песни с реальным участником передачи «Очевидное — невероятное». Песенный «лектор из передачи» — это, скорее, художественная гипербола.

• “лунный трактор” — ирончное прозвище «Лунохода». «Луноход» («Проект Е-8») — серия советских дистанционно управляемых самоходных аппаратов-планетоходов для исследования Луны. Первый луноход («Луноход-1») был доставлен на поверхность Луны 17 ноября 1970 г. советской межпланетной станцией Луна-17, а второй («Луноход-2») — 16 января 1973 г. советской межпланетной станцией Луна-21.

• “Черчилль / В восемнадцатом году”. Сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль (англ. Sir Winston Leonard Spencer-Churchill; 30 ноября 1874, Woodstock, Oxfordshire, England – 24 января 1965, London, England) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940–1945 и 1951–1955 гг.; военный, журналист, писатель, почётный член Британской академии, лауреат Нобелевской премии по литературе. Черчилль был одним из главных сторонников и основных инициаторов военной интервенции в Россию в марте 1918 г.

• “про взрывы, про пожары”. 8 января 1977 г. в Москве были осуществлены три террористических акта —взрывы бомб: в 17:33 в вагоне метро на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская»; в 18:05 в торговом зале продуктового магазина № 15 на улице Дзержинского (ныне улица Большая Лубянка), неподалёку от зданий КГБ СССР в Бауманском районе; в 18:10 около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (ныне Никольская улица). Взрывы были осуществлены националистической группой «Национальная объединённая партия Армении» из Еревана: Степаном Сегобовичем Затикяном (организатор акции), Акопом Степаняном и Завеном Багдасаряном (непосредственные исполнители). В результате этих терактов 7 человек погибли, а 37 были ранены.

Через месяц,  25 февраля, в Москве случилось другое чрезвычайное происшествие — пожар в гостинице «Россия». Пожар вспыхнул вечером на 13-м этаже северного корпуса, в радиоузле гостиницы. В результате пожара погибли 42 человека, ещё 52 человека пострадали.

1977 г. оказался богатым на происшествия. В ночь на 1 августа в Горьком (ныне Нижний Новгород) на Сормовской нефтебазе загорелся нефтеналивной танкер ТН-602, заполненный этилированным бензином. Пожарные долгое время не могли справиться с огнём, он проник в главный отсек танкера, что привело к взрыву горючего. В результате взрыва погибли 24 пожарных. [30]

• “ТАСС” — Телеграфное агентство Советского Союза (ТАСС), 1925–1992.

• “параноик” — человек, страдающий паранойей (психическим расстройством, при котором у человека проявляется систематизированный бред при отсутствии галлюцинаций или каких-либо других явных симптомов наличия психического заболевания).

• “главврач Маргулис”. Распространена точка зрения, что прототипом «Маргулиса» является Валентин Михайлович Морковкин (1923 – 2007), советский психиатр, академик Российской академии естественных наук, доктор медицинских наук, заслуженный врач РСФСР, профессор. Он был главным врачом Психиатрической клинической больницы №1 с 1964 по 1987 г. (Подробнее о нём — см. [31, 32]).

Заслуживают также внимания и воспоминания очевидца гастролей Высоцкого в г. Енакиево в мае 1977 г., записанные Н. Гринёвым. [33] По словам рассказчика, «после гастрольного концерта <...> несколько человек, в том числе, и певец, и рассказчик, расположились в одной квартире, в центре города. <...> Неожиданно отказавшись от предложения сесть за стол, Высоцкий взял бумагу, ручку, и начал что-то писать, время от времени беря гитару, и подбирая аккорды. <...> И вот Володя <...> вышел на балкон, а «Канатчикова дача» впервые прозвучала, но перед донбассовцами. Оказалось, что фамилия хозяина квартиры была — Маргулис».

• “Удивительное рядом”. Обыгрывается тематический заголовок советских средств массовой информации, под которым излагались разнообразные неординарные факты и сведения. [8]

• “приёмник «Грундиг»”. «Грундиг» — радиоприёмник немецкой компании «Grundig AG» по производству бытовой аудио-, видеотехники.

• “чинарики стрелял”. Чинарик (жарг.) — недокуренная папироса; окурок. В дореволюционной России уличная шпана, подбирающая окурки на улицах, окурки значительного размера, которыми можно было ещё несколько раз хорошо затянуться, иронически называла «чиновниками», тем самым подчёркивая их величину и презентабельность. Впоследствии слово «чиновник» по отношению к окуркам постепенно трансформировалось в «чинуша», потом — в упрощённые «чинаш» и «чинарь», с уменьшительно-ласкательным «чинариком». [34] Интересно, что окурок называют «чинариком» или «бычком» москвичи, в то время как петербуржцы говорят «хабарик», «хабец» — лексические различия речи жителей двух российских столиц. («ВикипедиЯ»)

Стрелять чинарики — выпрашивать окурки.

• «Спортлото» — см. комментарий (5).

 

(23) Комментарии к песне «Я вышел ростом и лицом».

• «МАЗ» — аббревиатура Минского автомобильного завода, выпускающего грузовые автомобили с 1947 г. Первые «МАЗы» принадлежали к серии «МАЗ-200», а с конца 1950-х годов начался выпуск автомобилей семейства «МАЗ-500». 40-тонный самосвал «МАЗ-530» из этой серии удостоился награды «Гран-при» в октябре 1958 года на Всемирной промышленной выставке в Брюсселе.

• «Танец с саблями». Мелодия из заключительного акта балета Арама Ильича Хачатуряна «Гаянэ» (1942).

 

(24) Комментарии к песне «В сон мне — жёлтые огни».

• “В кабаках — зелёный штоф”. Штоф — старинный тип сосуда для крепких спиртных напитков, известный на Руси ещё с допетровских времён. Обычно штофы изготовлялись из зелёного стекла и имели приземистую, четырёхгранную форму с коротким горлышком, которое закрывалось пробкой. Ёмкость этих сосудов — один штоф: десятириковый (1/10 ведра = 1,2299 литра) или осьмириковый (1/8 ведра = 1,537375 литра).

• “Дьяки курят ладан”. Дьяк здесь — в значении «дьякон» (низшее духовное звание, помощник священника при богослужении). [8]

 

(25) Комментарии к песне «Я вчера закончил ковку».

• “Я два плана залудил”. Залудить (жарг.) — сделать.

• “Про поездку к демократам”. «Демократы» здесь обозначает так называемые страны «народной демократии» — политические марионетки СССР из «социалистического лагеря». [8]

• “Опасайся пуще «глаза»”. Вера в «дурной глаз» или «сглаз» — суеверное представление о способности некоторых людей навлекать несчастья, болезни на других.

• “А сама наложит тола под корсет”. Тол (тротил, тринитротолуол, 2,4,6-тринитрометилбензол) — органическое нитросоединение, одно из самых распространённых взрывчатых  веществ.

• “Молот мне — так я любого / В своего перекую”. Аллюзия на на одну из идей советской власти — «перековки несознательных элементов». [8]

• “Сбереги там пару рупий”. Рупия — денежная единица Индии, Пакистана, Непала, Индонезии, Маврикия, Сейшельских островов и Шри-Ланки.

• “Щит и меч себе кую”. Щит и меч — атрибуты эмблемы органов госбезопасности. [8]

 

(26) “Гонят весело на номера”. В некоторых видах охоты каждому охотнику присваивается номер и отводится определённое местоположение и роль. [8]

 

(27) Виктор Львович Шульман (англ. Victor Shulman; род. 1 января 1946, Калинин (быв. Тверь)) — музыкант, импресарио, организатор концертных туров многих звёзд советской и российской эстрады на территории США и в странах Европы. В 1963 гг. Виктор поступил на дирижёрско-хоровое отделение музыкального училища при Московской консерватории и окончил его в 1966 г. с отличием. Затем экстерном, за три года вместо пяти, он окончил дирижёрский факультет Свердловской консерватории. В течение трёх лет путешествовал по Советскому Союзу со своей музыкальной группой. [35] В 1971 г. играл со своим оркестром на теплоходе «Шота Руставели», где повстречался с Высоцким. [36]

По его собственным словам, «повзрослев и оглядевшись вокруг», Шульман решил отправиться в Америку. Сначала он оказался в Вене, где уже на второй день устроился в ресторан «Жар-птица, где ходил между столиками и пел под аккордеон. После Вены он попал в Рим, пел там в русской православной церкви и в католическом соборе. [37]

В 1976 г. Шульман иммигрировал в США. В Нью-Йорке он начинал с церковного хора русской православной церкви на Парк авеню и с русского ресторана в Квинсе, где пел по ночам. Вскоре еврейская благотворительная организация «National Jewish Welfare Board» наняла Виктора для гастролей по США в составе дуэта с музыкантом-ксилофонистом. [35] 3 марта 1977 г. в городке Си Клиф (англ. Sea Cliff; штат Нью-Йорк) Шульман основал фирму «Shul-Vic Varieties, Inc.», которая в том же году выпустила его двойной музыкальный альбом «Мир русской песни: от серьёзного до смешного», а в начале 1979 г. выступила в качестве организатора концертного турне Владимира Высоцкого по США и Канаде.

 

(28) Миша Аллен (англ. Michael Allen; наст. имя — Михаил Юрьевич Каценеленбогенас; 1911–2001). Родился в городе Поневеже Ковенской губернии (ныне — Паневежис, Литва), окончил литовскую гимназию. В 1930 г. приехал в Канаду, где уже жил его отец. Поступил в Университет Торонто. В связи с нехваткой средств оставил университет, окончил бухгалтерские курсы. Сменил труднопроизносимую фамилию на привычную для канадского уха — «Аллен». Во время Второй мировой войны служил переводчиком в канадской армии (знал в совершенстве литовский, английский, русский, немецкий и идиш). После войны служил менеджером крупной фирмы по торговле мехами. М. Аллен переводил не только Высоцкого, но и М. Ножкина, которого в начале 1970-х гг. считал по уровню равным Высоцкому, Окуджаве и Галичу. Он первым перевёл и опубликовал стихи Высоцкого на английском языке.

 

 

Литература

 

1. Владимир Высоцкий. Campus Rd. & Hillel Pl. Brooklyn College, NY, USA, Whiteman Hall in Brooklyn College of the City University of New York. 17 января 1979 года. Начало в 20 часов 30 минут / Код: 00_0631 // Владимир Высоцкий. Когда? Где? Кто? Электронный Каталог / Ivan Vodin, Владимир Чейгин. – Режим доступа: http://vv.uka.ru/km/russ/page/phonogramm/0600--/0631/0_spisok.html

 

2. Р.Полчанинов. Уголок коллекционера «Ньюйоркский концерт Владимира Высоцкого, 1979» (2 пластинки стерео 33) // «Новое русское слово» (Нью-Йорк), 15 апреля 1979 г.

Перепечатано в: Вагант. Владимир Высоцкий. иллюстрированный каталог грампластинок / Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого (2 пластинки) / Р. Полчанинов «Ньюйоркский концерт Владимира Высоцкого, 1979». – Режим доступа: http://vagant96.narod.ru/lp/us/us01.htm

 

3. Набор из 2-х компакт-дисков «Нью-Йоркский концерт Владимира Высоцкого. 1979». SoLyd Records (SLR 0061/62, 1996)

 

4. Стенограмма А. Иванова «Нью-Йорк, Brooklyn College, 17.01.79» / (из архива С. Дёмина) // Форум «Владимир Высоцкий. Творчество и судьба» / Творчество / Аудио и видео Высоцкого / Стенограммы выступлений / Сообщение “Денис” от 15 октября 2010 (№93; 19:34): «Продолжение 6.» Режим доступа: http://vysotsky.ws/index.php?showtopic=986&view=findpost&p=18215

 

5. А.Сёмин. Расшифровка записи : 00_0631 // Владимир Высоцкий. Когда? Где? Кто? Электронный Каталог / Владимир Высоцкий. Campus Rd. & Hillel Pl. Brooklyn College, NY, USA, Whiteman Hall in Brooklyn College of the City University of New York. 17 января 1979 года. Начало в 20 часов 30 минут / Код: 00_0631 / Стенограмма выступления 00_0631. – Режим доступа:

http://vv.uka.ru/km/russ/text_html/00/0600--/0631/00_0631_01.html#1

 

6. Высоцкий В. С. Сочинения: в 2 т. / Владимир Высоцкий; сост., подготовка текста и комм. А. Е. Крылова. – М.: Худ. лит., 1991. Т.1: Песни / предисл. С. В. Высоцкого. – 639 с. Т.2: Стихотворения. Песни театра и кино. Поэма. Проза и драматургия. – 544 с. – Алф. указ.: с. 513–533. – Библиогр.: с. 534–537.

 

7. Генеральный Штаб. Военно-научное управление. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. — Москва: Воениздат, 1956. — Т. 29.

Перепечатано в: Некоторые статистические материалы по истории Второй мировой войны // Сборник боевых документов / Выпуск 29 / Сводка обобщенного опыта смены частей 121-й гвардейской стрелковой дивизии. – Режим доступа: http://tashv.nm.ru/SbornikBoevyhDokumentov/Issue29/Issue29_29.html

 

8. Крылов А. Е., Кулагин А. В. Высоцкий как энциклопедия советской жизни: Комментарий к песням поэта. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Булат, 2010. – 384 с.

 

9. Ерегина Н. Т., Шелия Ж. А., Братухина И. В. Организация переливания крови в ярославской области в годы Великой Отечественной войны. Ярославская государственная медицинская академия, Ярославль, Россия // Материалы IV Всероссийской конференции «Исторический опыт медицины в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». – М.: Кафедра истории медицины МГМСУ, 2008. – Режим доступа: http://www.historymed.ru/static.html?nav_id=177

 

10. Советские лекарства во время войны // Oncology.ru / Новости онкологии / Календарь дайджеста / 12 мая 2010. – Режим доступа: http://www.oncology.ru/news/2010/05/12.htm

 

11. Сомов К. К. Война: ускоренная жизнь. – Барнаул: «Алтай», 2010. – 616 с.

Перепечатано в: http://www.ap22.ru/netcat_files/File/book_somov.pdf

 

12. Лихачев Д. С. Воспоминания. – СПб.: Logos, 1995. – 519 с.: ил., портр.

Перепечатано в: Музей и общественный центр «Мир, прогресс, права человека» имени Андрея Сахарова / Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы / Лихачев Дмитрий Сергеевич. – Режим доступа:

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_bookf641.html?id=87363&aid=105

 

13. Марк Цыбульский. Кто такой "ихний пастор", или Почему канадец спиной прыгал // Владимир ВЫСОЦКИЙ. Каталоги и статьи. – Режим доступа:

http://v-vysotsky.narod.ru/statji/2004/Ihnij_pastor/text.html#1

 

14. Русские песни и романсы / Вступ. статья и сост. В. Гусева. – М.: Худож. лит., 1989. – (Классики и современники. Поэтич. б-ка).

Перепечатано в: Очи черные // a-pesni (песенник анархиста-подпольщика: тексты и ноты песен разных времен и жанров) / Романсы / Очи черые. – Режим доступа: http://a-pesni.org/romans/otchitchern.htm

 

15. Андрей Сёмин. «Чужие» песни Владимира Высоцкого (2008 – 2011 гг.) // Владимир ВЫСОЦКИЙ. Каталоги и статьи. – Режим доступа: http://v-vysotsky.narod.ru/statji/2008/Chuzhie_pesni_VV/text4.html

 

16. Пушкин А.С. Анчар («В пустыне чахлой и скупой...») // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, 1837–1937: В 16 т. / Ред. комитет: М. Горький, Д.Д. Благой, С.М. Бонди, В.Д. Бонч-Бруевич, Г.О. Винокур, А.М. Деборин, П.И. Лебедев-Полянский, Б.В. Томашевский, М.А. Цявловский, Д.П. Якубович. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1959. Т. 3, кн. 1. Стихотворения, 1826–1836. Сказки / Ред. С.М. Бонди, Т.Г. Зенгер, Н.В. Измайлов, А.Л. Слонимский, М.А. Цявловский; Общ. ред тома М.А. Цявловский. – 1948. – 635 с.

Перепечатано в: Фонд «Фундаментальная электронная библиотека» / Действующие издания. Пушкин / Произведения Пушкина / Собрания сочинений Пушкина / Полное собрание сочинений в шестнадцати томах. – 1937–1959 / Том третий: Стихотворения, 1826–1836. Сказки. – Режим доступа:

http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol03/y03-133-.htm

 

17. Алла Смехова. Когда уходит любовь... // «Караван. Колл&